Это был наш запасной путь отступления. Мы, конечно воздушники, но нет смысла тратить энергию сердца, и оставлять следы там где можно обойтись обычными средствами. Если что, мы просто спустимся по обратной стороне здания и попробуем уйти дворами к следующей машине. Плюс Истомина, пока мы сидели в коробке без окон, должна была сторожить периметр и мониторить обстановку.

Мы с Красавчиком лишили статского советника одежды и аксессуаров, я просканировал тело. Два посторонних импланта были внедрены слишком глубоко, чтобы достать их с помощью оперативного вмешательства. А вот нейро, на удивление, оказался съёмным. Безумно дорогая модель с заменяемыми модулями памяти. Мы убрали всё, что сняли с тела Коковцева, в непроницаемый для электромагнитного и магического излучения ящик. Затем я несколькими точечными импульсами сжёг к дрянской матери оба неидентифицированных импланта. Прошёлся по комнате и прилепил созданные Родионом Романовичем свитки к стенам и залил в них немного эфира. Огромные печати перекрыли весь периметр комнаты.

Теперь Коковцева невозможно найти с помощью магии, даже по крови. Всё удовольствие — на два часа примерно. Затем печати исчерпают вложенную энергию. Радиосигнал здесь не проходит, эфира тоже нет.

Глядя, как Красавчик приматывает голого клиента к деревянным козлам, я задумался о том, что мы ещё могли упустить. Всё было подготовлено в жуткой спешке. Но на ум ничего не приходило. Найти нас среди нескольких миллионов населения столицы было невозможно. По крайней мере в короткие сроки.

Я залил в рот советника эликсир, который Игорь сделал для допроса Володина. Вот и пригодились остатки. Наклеил на губы скотч. Потом мы установили козлы вертикально, и Коковцев повис на них вниз головой. Вот где опять Игорь бы со своей пыточной печатью пригодился. Так. К дряни этого предателя. Работаем с чем есть.

— Красавчик, буди спящую красавицу. Ой. Случайно получилось.

— Сейчас, Боярин. Могу я маску снять? Вся морда чешется.

— Если совсем невтерпёж, снимай, конечно. Но я бы посоветовал дождаться, когда мы отсюда отступим.

— Да я нацеплю потом. Этот же подданный, я так понял, всё равно отсюда не уйдёт? И никому ничего не расскажет. Правда, мой хороший? — он похлопал Коковцева по щеке, и я заметил стихийную энергию, протекающую с ладони бойца к голове статского советника.

Тот вздрогнул и заворочался в путах. Открыл ещё мутные после паралича глаза. Рот я ему предусмотрительно заклеил, так что он только что-то промычал.

— Когда он станет пригоден для беседы? Что-то я нервничаю. Надо побыстрее заканчивать.

Внутри меня и впрямь нарастало глубинное беспокойство. Оно не было связано ни с чем конкретным. И в то же время всё внутри меня кричало, что мне следует быть как можно дальше отсюда.

— Пять минут подождём. Яд я вывел полностью, он какой-никакой, а маг, организм быстро в себя придёт.

Коковцев шарил по помещению глазами и мычал. Мы стояли позади него, так что он нас только слышал. Кроме того, ему в глаза светил мощный компактный прожектор, установленный у входа на штативе. Классика.

— Ладно, приступим, — прошло только три минуты, но моё беспокойство нарастало. — Ты… знаешь что, иди к Шпильке. Может, мы не заметили какой-то сюрприз на клиенте. Мне так спокойней будет.

Красавчик пожал плечами и вышел наружу, задвинув за собой импровизированную дверь. Я же обошёл извивающегося пленника.

— Приветствую, граф, — начал я, включив синтезатор голоса. — Обстановка не располагает к светским беседам. Сейчас я начну задавать тебе вопросы, а ты будешь мне подробно на них отвечать. Очень надеюсь, что разговор выйдет плодотворным.

Я рывком сорвал с губ Коковцева скотч и приступил к допросу. Зелье, которое мы ему влили, подействовало как следует.

Я начал с дел давно минувших дней, проекта «Чистый мир» и убийств сотрудников. Дела нынешние я решил оставить напоследок. Мало ли какие у графа могли быть ментальные закладки. Всё-таки советник Великого князя. А ещё вероятнее, ментальные блоки стояли у него на информации об Орде. Но я ничего не мог с этим сделать, нужного специалиста у меня под рукой не было. И не факт, чтобы тот же Волков справился с блоками ордынских колдунов. Если они, конечно, есть. Ни малейших следов Дряни я на Коковцеве не наблюдал.

С «Чистым миром» всё оказалось примерно так, как и предположил Волков. Причём он правильно догадался даже о менталисте. Тот страховал Коковцева, и ему пришлось пару раз вмешаться, когда «естественная смерть» не удавалась. А в целом… Коковцев был завербован обещанием, что он войдёт в свиту Великого князя. Его «клиент» видел будущее и продемонстрировал это вполне убедительно. Нападение на Дмитрия Годунова не было подстроено. Оно было спровоцировано. А Коковцеву передали детальный план по его предотвращению. Так он и получил своё вознаграждение.

По сути, в убийствах учёных проекта Коковцев выполнял роль пешки, делая предписанные ему невидимым игроком ходы. С моим отцом было посложнее. Здесь сплелись интересы Синего двора и приказ заказчика. Дмитрий Фёдорович Годунов был заинтересован в том, чтобы альянс Орловых и крупной русской компании не состоялся. Таинственный покровитель требовал смерти последнего участника проекта — Григория Орлова. Великий князь — разрушения будущего консорциума. В глубине души я надеялся, что деда тоже обработали с помощью менталиста. Это бы объяснило его поведение и предательство родственников. Но нет. Он с радостью уцепился за возможность начать собственную комбинацию внутри чужой игры. Просто беспринципная старая мразь. Мертвая старая мразь. В душе смешались чувства разочарования и удовлетворения.

Попутно я узнал у Коковцева контакты Шакала, который был исполнителем покушения. Мария будет рада встретиться с этим человеком лицом к лицу.

Что же такое могли создать отец с соратниками, что глобально помешало бы планам Пророка? Если Синицынское изобретение он хотел заграбастать себе, то отцовские разработки попросту пытался уничтожить. А связанные со мной линии будущего просто не видел. То есть Пророк не знает, что я нашёл, и что отцовские разработки могут быть продолжены. Насколько я понял, разница была в том, что Синицыны воплотили свою фиговину в виде эфириума, а «Чистый мир» разрабатывал какие-то огромные ритуальные печати.

Ладно, сейчас это не имеет значения. Пора переходить к вопросам про день сегодняшний. И про то, куда же собирался наш любезный граф поздним вечером, когда он должен был быть на важном совещании в Генеральном штабе.

Коковцев воспользовался перерывом в допросе. До этого он просто отпустил в мою сторону пару угроз, а я почти не давал ему передышки.

— Сколько времени прошло с момента захвата? — суетливо спросил он. — Вы же Орлов, я понимаю, кто именно может интересоваться всей этой историей. Алексей Орлов. Послушайте, — я решил дать ему высказаться. — Нам надо бежать! У меня готов флаер. Мы должны немедленно покинуть Муром!

— Ого. Как интересно, ожидается масштабный теракт? Это тема нашей следующей беседы.

Моя тревога говорила мне примерно то же самое. Прочь. Бегите, глупцы! Но я не думал, что речь идёт о Муроме вообще.

— Поздно беседовать! Ничего уже не остановить! Когда я спускался в тайный ход, до начала оставалось не более часа! Прислушайтесь ко мне!

— Что, не хочешь сдохнуть в организованном твоими ордынскими хозяевами локальном апокалипсисе? Ты серьёзно планируешь остаться в живых после сегодняшнего?

— Да! Планирую! Вы, Орлов, просто не понимаете, что происходит! Какие силы стоят за сегодняшними событиями! Орда — просто кучка жалких дикарей, нашедших в руинах опасные игрушки. Я готов забыть вам сегодняшнее унижение. Решается судьба империи…

Сквозь его лицо и по всему телу внезапно пробежали линии магической печати. Он захрипел. Кожа вздулась, по всему телу проступили крупные вены. Я автоматически поставил свой комбинированный щит, отскочив к выходу из комнаты.

А Коковцев буквально лопнул, разбрызгивая кровь по всей комнате. В эфирном зрении было видно, что кровь смешана с праной и эфиром, оставляя повсюду невидимые обычным глазом следы.