— Да знаете, — он покачал головой, — мне пока что тоже трудно серьёзно отнестись к вашим словам. Хотя… это же вы колдуна поймали? Потом ещё в центральном районе была какая-то история со шпионом Орды. Тоже вы?

Я развел руками и улыбнулся. Мол, было дело под Полтавой.

— Что же, я вас внимательно выслушаю.

— Да про угрозу почти закончил. Планируется какой-то ритуал, который запустит самовоспроизводящуюся печать, — увидев на его лице непонимание, пояснил: — Пожирая людей, эта штука растёт. Дотягивается до новых и снова растёт.

— А! — сказал он. — Как гнездо, только быстрое. Ну да, такого от ордынцев стоит ожидать. Хрена себе новости, Алексей, вы притащили. Это если такую хреномантию на третьем уровне запустить… реальный звездец может наступить. Но что я-то могу сделать?

— Вы сразу уловили суть, Максим Андреевич. И вы можете сделать, пожалуй, побольше, чем СБ Воронцовых в этом вопросе. Вот какой помощи я хочу от вас: для ритуала требуются жертвы. Довольно много. Ордынцы ограничены в передвижениях по уровням. Значит, будут использовать для похищений уличные банды и подобную шваль. У вас есть свои информаторы в этой среде… — Фурсов энергично закивал, и я не стал продолжать. Умному достаточно. — Второе. Они как-то должны проникнуть в центральный район полиса. Не скажу, что это сильно сложно… Однако они тоже могут подстраховаться и обратиться к тем, кто знает неконтролируемые безопасностью тропы.

— Я понял, Алексей Григорьевич. Можете не продолжать. Что ещё мне можно знать, чтобы задать нужным людям правильные вопросы?

— Есть информация, что теракт произойдёт под одним из торговых центров «Полоса». Место должны готовить заранее.

— Допустим, я что-то узнаю. Передам вам. Что вы планируете делать с этой информацией?

— Если мы определим место, я со своим отрядом пойду и разнесу ублюдков к дрянской матери.

— Хм. Думаете, официальные власти вам не поверят? Или…

— Я был предельно откровенен с вами, барон! — слова «с вами» я выделил интонацией. — И попросил помощи именно у вас. Что я сделаю с информацией дальше, согласитесь, уже моё дело.

Фурсов согласно покивал, даже ладони выставил: мол, ты прав, твоё дело.

— Последнее, Максим Андреевич. Цена за вашу помощь? Я бы хотел знать её заранее. Вряд ли вам такую информацию будет легко добыть.

— Вы меня сейчас обидеть хотите? Я какой никакой, а всё же барон Российской империи. Если угроза так велика, как вы говорите, будет правильным оказать вам эту услугу безо всяких условий. И уж упаси духи предков, оплат. Очень меня обяжете, если больше мы об этом говорить не будем.

Настало моё время молча развести руками. На самом деле я думал, что цену мне он заломит немаленькую. Фурсов представлялся мне в первую очередь как прожжённый делец, связанный с криминалом, а как барон — во вторую. Но… иногда люди умеют удивлять. Удивлять в хорошем смысле.

Маэстро Геллер забил на свой «чайный» ритуал. Сенсация! Увидев меня, он сразу же устремился в заклинательную комнату. Я покачал головой и пошёл за ним. Этого разговора было не избежать. А я не привык откладывать неприятные поступки на потом. А в том, что разговор будет неприятным, я практически не сомневался. Ну и помимо этого мне следовало поддерживать прежний образ жизни, чтобы не привлекать пристального внимания к маэстро тем, что я резко прекратил его посещать. Правда, когда я сюда шёл, была у меня мысль: вот дойду и поцелую дверь опустевшей конторы. На месте Геллера я бы ушёл в подполье едва до него дошли слухи о том, что некий Орлов раздобыл некое наследие рода Синицыных.

— Вы нашли его! — выпалил Геллер, едва закрыв за собой дверь. — Скажите, что нашли!

— Что-то я нашёл, — ответил я ему. — Но слишком многие меня за последние двое суток спрашивали, что именно. Это стало какой-то нездоровой традицией. Вот вы. Даже чаю не попили.

— Я имею право знать! — я впервые видел его в таком возбуждённом состоянии. У ритуалиста буквально тряслись руки. — Вы должны мне сказать, Алексей!

— Допустим, в теории, я что-то нашёл. И как вы собираетесь воспользоваться моей находкой? В прошлый раз вы говорили, что если бы артефакт был в ваших руках, башню Воронцовых постигла бы та же участь, что и башню Синицыных.

— Вас это удивляет? Или, может быть, вы считаете, что с моим родом поступили справедливо? С вашими родичами, Алексей!

— Меня вообще мало что удивляет. Разве что, почему ячменный напиток для безродных называют «кофейным». В мире башен говорить о справедливости довольно неуместно. Справедливость — это что-то на прекраснодушном. И про равновесие. И здесь действует закон силы. Меня никак не касается история, произошедшая пятнадцать лет назад, маэстро. Меня больше беспокоит настоящее и будущее.

— Вы испытываете моё терпение! Вы мне многим обязаны, Алексей. Хотя бы право знать о том, чем закончился ваш поход, у меня есть? — Геллер сжал кулаки.

Я подумал, что не стоит слишком сильно дерзить. Во-первых, я и впрямь ему обязан. Во-вторых, он истинный маг. Истинный маг, который нервничает прямо в своём заклинательном покое. Поэтому я произнёс:

— Я нашёл какую-то штуковину, которая играла роль эфириума огромного монстра дряни вне категорий. Вот, посмотрите.

«Кай. Выгрузи на смарт видео со „скрижалью“, затем удали и затри все следы».

«Слушаюсь, мастер» — и почему мне чудится ирония в буковках его ответа?

На экране моего смартфона показался артефакт. Сквозь помехи было видно и свечение, и переливы цепочек магических символов внутри него.

Геллер с шумом выдохнул. Сцепил руки, пытаясь сдержать тремор. Глядя на экран как зачарованный, он простонал:

— Столько лет! Я искал подходы. Информацию. Столько лет. А вы… просто пошли и забрали.

— Ну, вообще-то мы там все чуть не сдохли, — ответил я.

Грубовато, но он говорил так, будто о походе в магазин через дорогу. Если бы не мы устроили засаду «Первородным», а они нам, ещё неизвестно, сколько человек из группы вернулось бы наверх. Я уже про сражение с монстром вне категорий молчу. Там вообще риск был запредельным. Не будь у меня «видения» мы бы точно все там полегли при попытке уничтожения этой твари.

— Сколько лет, — снова произнёс он, наверняка меня не услышав.

По лицу его струился пот. На секунду я даже испугался, что его сейчас кондратий хватит. Или что он меня растворит какой-нибудь печатью. Но Геллер огромным усилием воли взял себя в руки. Он оторвал взгляд от потухшего экрана. Всколыхнулась прана. Его руки перестали трястись. Румянец отхлынул от щёк. Он смахнул пот со лба рукавом и уже обычным своим тоном заявил:

— Вот сейчас не помешала бы чашка чая. Но я не держу в этой комнате компоненты для заварки.

Я не нашёлся, что ответить, и на некоторое время воцарилась тишина. Первым нарушил её Геллер:

— Что вы собираетесь делать с этим трофеем, Алексей? — вкрадчиво спросил он. — У вас в руках сейчас великая сила. Вы можете разорить любой банк. Взять под контроль любые электронно-магические системы. Взломать магическую защиту любой сложности.

— Управлять другими эфириумами, создать собственную социальную сеть, удалив остальные… — я вздохнул. — Что я точно не собираюсь делать, это отдавать её вам, маэстро, чтобы вы могли осуществить месть Воронцовым. Это в принципе не самая хорошая идея. А сейчас, во время войны, уничтожать княжескую башню полиса вообще дурная затея.

Ну вот. Я сказал то, что должен был сказать. Геллер смотрел, казалось, мне прямо в душу, и мне очень не нравился этот взгляд. В голову пришла запоздалая мысль, что этот человек перестраивал мою печать и я до сих пор не могу полностью прочесть все вложенные туда новые комбинации символов. Если придётся убить ещё одного моего деда, пусть двоюродного, это может стать дурной привычкой. Да и козырей против Геллера у меня нет. Только если ударить первым. По большому счёту почти любой боярский сын так бы и сделал ещё на кухне. Ударил бы стихией в спину, а потом, в случае успеха, сжёг бы всю контору дотла. Почему я так не поступил? А не знаю. Дурак, наверное, вот почему.