Эти же не только поняли, откуда пришла смерть, но и сразу же начали действовать. Скорее всего еще и посчитали нас.

Часть противников завалилась на пол уровня, укрываясь за кучами мусора и бетонными перегородками. У некоторых я заметил огнестрел. Пятеро рванули в нашу сторону. Видимо, их аналог штурмовиков.

Но хуже всего было другое. Один из мужиков, шедший в середине колонны, не упал и не бросился к нам. Он просто вскинул руку, и вокруг него начало концентрироваться облако дряни. Хренов колдун!

Пятерых живчиков с копьями встретили Ветер и Кабан. Проход узкий, двое попытались запрыгнуть на обломки стен справа и слева и, как следствие, не участвовали в первом столкновении. Ну что сказать. Зря они к нам бежали. Нужно было в обратном направлении и в рассыпную. Так был бы шанс выжить хоть у кого-то из них.

Я, оставив ребят развлекаться, бросился к колдуну, на ходу осыпая его огненными лезвиями.

Черные нити вокруг него лопались, но сам он пока оставался невредимым.

Грянули первые выстрелы, засвистели пули. О конспирации можно было забыть. Впрочем, здесь звук не должен разноситься далеко. Да и пока мы шли, слышали минимум две перестрелки. В любом случае, даже если в поселении услышат стрельбу, знать о том, что здесь произошло, они не будут, пока не пошлют на место разведку. Минус еще несколько бойцов в поселении нам, наоборот, в плюс.

Стреляли они в Ветра и Кабана и зря потратили патроны. На одном Витязь, неуязвимый для обычных боеприпасов. Второй немедленно покрылся пленкой щита.

Закончилось все очень быстро. Колдун метнул в меня какую-то хреновину, напоминающую черную паутину. Я кувыркнулся в сторону, прикрываясь обломками. Грохнуло, как из пушки, и в груди колдуна образовалось отверстие, куда даже Кабан мог бы просунуть кулак. Свирель со своим экспрессом постаралась.

Замолотил ДШК-12 Ветра, и противникам резко стало не до стрельбы. Оказалось, что груда мусора или тонкое бетонное перекрытие — не самая лучшая защита от пули двенадцатого калибра.

Я порубил в капусту тех, кто прятался с левого края.

Кабан добил тех, что залегли справа. Две минуты — и над полем боя установилась тишина.

Красавчик даже не успел включиться в бой, вернулся к самому концу.

— Всех не добивайте, — заорал я, скинув маску и вырубая выглядящего более-менее целым дикаря ударом навершия по голове. — Надо будет расспросить!

Но Кабан — человек, придерживающийся радикальных методов. Так что пленных из этой колонны мы получили ровно одного. Того, которого оглушил я. Остальные не пережили встречи с клинками Ветра и Кабана или попадания из ДШК.

Красавчик отлучился в развалины и вернулся со вторым пригодным к допросу телом.

Я снова посмотрел на прямоугольник тоннеля. В самом низу мигал красный огонек. Заноза молодец. Влезла внутрь и сняла охрану. Путь в поселение был свободен.

— Санек, — обратился я к нашему проводнику, который во время боя оказался совершенно бесполезен. Просто не успел среагировать, а затем его в драку не пустила Свирель. — Глянь, знаешь кого здесь?

Тот побрел в мою сторону, осматривая тела. Дойдя до трупа колдуна, он замер, а затем опустился на колени. Достал нож и начал ковыряться в теле.

Кабан и Красавчик между тем оттащили пленных в развалины и зафиксировали для допроса.

Со стороны Санька донесся скорбный вопль:

— Сердце! Женщина, ты разорвала его сердце на кусочки! Нельзя было брать с собой женщину! Они ни в чем не знают меры!

— А тебе нужно было его сердце?

— Я поклялся, что вырву сердце из груди у этого порождения дряни и сожру его! Это тот, кто командовал нападением на мою общину. Я поклялся. И что теперь?

— Радуйся тому, что он мертв. Хотя ты можешь сожрать печень, если тебя сухпай не устраивает, она скорее всего уцелела, — невозмутимо ответила Свирель, разбирая ружье и быстро раскладывая части на промасленной тряпке. — Или вон отрежь ему уши и сделай себе ожерелье. Пусть все знают, что у тебя ожерелье из ушей колдуна.

Санек хмыкнул и снова склонился над трупом. Проверять, какой из советов нашей кровожадной девушки он решил претворить в жизнь, я не стал.

Оказалось, что мы подловили элитный ударный отряд «Первородных», который возвращался после очередной успешной карательной миссии. Пленные сначала не хотели отвечать на вопросы, хамили и грозили нам всяческими карами и специфичными видами казней. Но Кабан их разговорил. Да и Санек, который красовался обновкой — проволокой, продетой в окровавленные ушные раковины, — помог отделить истину от лжи. Здесь, внизу, правила бал воистину звериная жестокость. Впрочем, полевой допрос наверное всегда такой отвратительный. Я вытерпел до конца, хотя, каюсь, иногда хотелось отойти в сторонку, а вернуться, когда изувеченные трупы привалят обломками стен.

В результате грязного экспресс-допроса мы не узнали почти ничего полезного или нового. Эти ребята были известными среди одичавших отморозками и никак не могли поверить, что их раскатали вот так легко, почти играючи, да еще и на их же территории. Численность поселения «Первородных» — около восьмисот человек, включая женщин и детей. Чистых бойцов и охотников всего полсотни. Было. Ополчения еще почти сто человек. Тех, кто стоит на постах, охраняет поселение и хоть как-то умеет держать в руках оружие. Остальные — работники и рабы.

Храм, в котором хранится «алтарь предков», охраняет двое «элитных» воинов, эта обязанность считается синекурой.

Закончив здесь, мы взобрались на опору и двинулись по рельсу в сторону призывно мерцающего красного огонька. Практически все просто шли, только Санек полз позади нас на четвереньках.

Внутри тоннеля нас ждала Заноза. Едва я спрыгнул с рельса на бетонный пол, она спросила:

— Че за стрельба была, Боярин? Отсюда нихера не видать.

Пока подтягивались остальные, я коротко ввел ее в курс дела.

— Понятно, — протянула она после моего короткого рассказа. — Здесь я зачистила. Но ваш этот перекошенный ошибся. Или свистнул. Ребятки явно уже минимум сутки здесь тусуются, так что смена придет раньше, чем мы рассчитывали. Но мы их скорее всего встретим: здесь расчищенная дорога одна до поселения. Я немного разведала местность. Тут есть технический коридор, которым они постоянно ходят. А там дальше, — она махнула рукой в темноту тоннеля, — депо. Можем, если че, позаимствовать поезд. Их там несколько, но пользуются они только одним.

— Хорошо. Красавчик, можешь посмотреть, что там с поездами в депо? Нам и вправду может один пригодиться. Не надо будет кренделя по второму уровню накручивать на обратном пути. А остальные, на всякий, нужно испортить, если вдруг они на ходу.

— Сейчас схожу. Заноза, покажи, что там и как, раз уж ты все предварительно осмотрела.

Сладкая парочка свалила в глубину тоннеля, а мы заняли место, где раньше сидели местные дозорные. Их тела мы скинули вниз, на первый уровень. Здесь было организовано место отдыха для шести человек. Печурка на батареях, чайник, нехитрая снедь, которую мы тоже предпочли выкинуть. Кабан снова выдал свой фирменный трюк с «где сел, там и кровать» и героически захрапел, растянувшись на одном из топчанов.

Остальные принялись проверять снаряжение.

Красавчику понадобился час, чтобы разобраться с поездом. Что интересно, где-то здесь на втором уровне был работающий реактор. То есть дикарям частично удалось сохранить электричество.

Я расспросил Санька. И да. Он знал, где этот генератор расположен. Теоретически. На первом уровне башни было одно место, где периодически менялась охрана и куда он так и не смог проникнуть или отыскать обходной путь. По описаниям знаков на стенах, скорее всего, это реактор и был.

После короткого совещания с Ветром было решено реактор захватить. Где генераторная, там и лифты. Может, и поезд не понадобится. В любом случае, если в поселении есть электричество, за столько лет там могли наладить линию обороны, включающую турели, электрические ловушки и прочие радости милитариста. И никакой Санек это все обнаружить не был в состоянии. А нам это все совершенно без надобности. Оставить «Первородных» без электричества — отличная идея.