Гамма как раз ушла в патруль. Вечером было наше время для патрулирования, а следующий день свободный. Идеально.

Заноза после того разговора на патрулировании все еще меня игнорировала. Видимо, все пыталась сообразить, где подвох и что я с нее потребую за помощь. Красавчика не было, он отпросился для интеграции семени в гармониум. Учитывая завтрашний выходной, к послезавтра он должен быть более или менее в норме.

— Завтра проставляешься? — Скорее утвердительно, чем вопрошающе заметил Ветер. — Традиция, Боярин.

— Извините, ребята, но завтра никак. — Я о «проставлении» совсем не подумал, хотя слышал о подобной традиции. Типа после вливания в коллектив и получения приличной прибыли новичок поит и кормит коллег на халяву. — Завтра у меня день по минутам распланирован. Давайте в следующий выходной? Посоветуете заведение, в котором не стыдно коллег угостить?

— «Пушки-Мишки» — реально хороши! — Тут же оживилась Заноза. — Не тошниловка, не ссы, боярин. Пиво там — зашибенное. — Она аж облизнулась.

— Да нормально-на. — Ветер пожал плечами. — Не самое дорогое место, но приличное.

Кабан кивнул и поднял большой палец вверх.

— Решено. Закажу нам стол на субботу. — Ответил я, вбивая в поисковик эти самые «Пушки».

В этот момент завыла сирена. Щелкнули динамики, и диспетчер скороговоркой забормотал: «Инцидент в двенадцатом секторе. Ломоносова, шестьдесят два. Вызов поступил от милицейского патруля. Подозревается загрязнение. Угроза, предположительно, первого ранга…»

Сослуживцы сорвались с места при первом такте сиренного вопля. Бормотание дежурного все слушали, натягивая бронежилеты и паркуясь в амуницию.

Когда текст диспетчера пошел по третьему кругу, мы уже бежали к броневику.

— Цивильный квартал. — Прогудел Ветер. — Гандоны не берем-на! Еще одна группа выдвигается от тридцать четвертого участка, на Ломоносова — как раз граница полномочиев. Но мы раньше будем. Если не застрянем-на в пробке. ПМЗ на глаза. Проверить связь!

Разгоняя мини-кары и прочих участников дорожного движения в стороны воем сирены, наш броневик оттормозился на Ломоносова, возле перегораживающих улицу полицейских мотоциклов.

По пути я понял, почему пробки рассасывались, как по волшебству, стоило нам приблизиться к скоплению автомобилей. Когда стоящие перед нами на светофоре машины не уступили дорогу, Заноза просто растолкала их в стороны тупым носом нашего броневика.

Перекрикивая скрежет сминаемого металла и хруст пластика, я спросил у Ветра:

— Проблем у нас не будет? Мы, кажется, машин семь-восемь помяли.

— Не. Все уже знают, с нашей конторой судится-то бесполезно. Есть срочный вызов, можем хоть сжечь мешающие проезду тачки-на. Пусть эти тупицы страховую теперь беспокоют. Часть убытков им покроют-на.

Мы выскочили из броневика, который окончательно перекрыл неширокую улочку, настороженно поводя стволами.

Что именно спровоцировало срочный вызов, было пока непонятно. На асфальте перед входом в некое заведение, с курящейся трубкой на вывеске, лежал, скорчившись, труп в замызганной одежде. Стены возле него были испещрены отметинами от пуль.

Прислонившись спиной к мотоциклу, сидел молодой парнишка в милицейской форме. Правый наплечник брони у него отсутствовал, а плечо было плотно забинтовано. Парень побледнел, как мел, и трясся мелкой дрожью.

— Чего звали-на, служивые. — Спросил Ветер у старшего городового с двумя лычками на погоне. — С чего сыр-бор-на?

Двое остальных патрульных не спускали стволов со входа. Старший, к которому обратился Ветер, сплюнул на землю и показал рукой в сторону трупа:

— Вон тот мудила при проверке документов набросился на Семенца. Зубы себе отрастил и когти, ска! Из глаз черные слезы лились млять. Точно зараженный или мутант, отвечаю! Мы его завалили, не иначе святой спас, но оставшиеся внутри млять выходить не хотят и стреляют. Если там еще такие черти засели, мы не вытянем. Да и не наша это работа нах, с мутантами рамсить.

— Ясно. Решили на нас обыкновенную разборку спихнуть, ска.

Старший замотал головой и резко сказал:

— Ты иди на труп глянь, умник ипать!

— А твои архаровцы мне в спину из своих пукалок на засадят-на? Че они нервные какие-то?

— Говорю тебе, сержант, там такое страхомиздище было! Точно ваш случай. Пацаны огонь без команды не откроют, не парься.

— Ладно-на. Третья — вгони пострадавшему менту «трубочиста». А то его нешуточно колбасит. И догоняй. Четвертый, пятый со мной. Дверь под контроль берите. Че там с задним выходом, ментяра?

— Наш второй патруль уже перекрыл заднюю дверь. — Ничуть не обидевшись на «ментяру», ответил городовой.

Мы подошли к трупу, прикрываясь от двери в заведение выступами стены. Здесь буквально все было залито кровью и какой-то черно-зеленой жидкостью. Лежащее на асфальте существо было буквально изрешечено из ментовских пистолетов-пулеметов. Из дыр в теле сочилась та самая темно-зеленая жижа.

Лицо трупа искажено — кости черепа вытянулись вперед, образуя некое подобие звериной морды. Из пасти стекает кровь вперемежку со слюной. Руки превратились в смертоносные конечности с серповидными когтями.

— Как он в таком виде по улице шел-на? — Спросил сержант, деловито переворачивающий труп. Очевидно, ведет непрерывную съемку.

— А он выглядел как обычный пьянчуга. Только слезы вот эти черные… Короч он прям как в ужастиках всю эту тряхомудию зверскую прям на ходу отрастил! Мы и опомниться, нах, не успели, как он на Семенца кинулся и давай грызть, ска!

— А там чего? — Ветер кивнул на вход в заведение. — Думаешь, такие же засели?

— Да хер бы знал. Я своими парнями, пока ГБР не пришлют, рисковать точно не буду. — Он снова зло плюнул на труп. — А вы, как хотите.

Ветер сверился с ПМЗ. Вздохнул.

— Вторая группа только через десять минут будет. Заходим, короче. Пятый, откроешь мне дверь. Надеюсь, у них там «Витязя» нечем проковырять-на. Четвертый, сразу за мной, и по обстановке. Третья на подстраховке. Погнали наши городских-на!

Я коснулся ручки двери, и меня немедленно накрыло виденье.

Вот в каком-то переулке распахивается железная дверь и из нее вылетает темный цилиндр.

Вспышка! Грохот!

Черный силуэт с чемоданчиком бежит к транспорту.

В чемодане что-то важное!

ВИДЕНИЕ

Я моргнул и бросился в сторону переулка, в котором находился черный ход. На ходу бросил в рацию:

— Блокирую черный ход. Без меня работайте. Это важно, Первый.

— Куды едрить-на! Ладно, ска. Захожу. Работаем.

На ходу я форсировал прану. Из-под подошв разлетелась асфальтовая крошка. Для обычного зрения мой силуэт смазался, делая невозможным различить отдельные движения.

Хлопок и вспышка в переулке!

Шумоподавители и светофильтры отработали штатно. Картинка перед глазами окрасилась в серо-зеленые тона.

Я выбежал из-за угла и, чтобы не терять скорость, просто взбежал на противоположную стену. По связи донеслись частые хлопки ДШК-12 и маты Ветра.

Кабздец котятам, кто бы там ни засел.

Двое патрульных скорчились на земле, у них не было защиты от светошумовой гранаты.

Из железной двери выскочил, прямо как в ви́дении, мужик в плаще, бронежилете и с чемоданчиком в руке.

Вернее, для моего восприятия не выскочил, а, скорее, выполз. Рожа перекошена в панической гримасе. Паника, вызванная чем-то, что находилось не в переулке, а у него за спиной.

Туда за спину он и отправил вторую светошумку.