В результате человеческий оператор был нужен в девяноста процентах случаев. Я, кажется, только доставку воды заказывал через робота, выписав себе в заметки последовательность цифр и звездочек с решетками, которые надо было нажать, чтобы продублировать предыдущий заказ.

Спустя две минуты препирательств с бесчувственным цифровым болваном, я, наконец, смог поговорить с живым человеком на том конце провода.

— Мне нужно перепрошить имплант. — Сразу взял я быка за рога.

— Ам. Ну мы занимаемся только легальными…

— Он у меня законно установлен. — ответил я терпеливо. К людям я был намного снисходительнее, чем к роботам.

— А! Может быть, марку знаете и класс. — Ожил мой собеседник.

— Марка — «Никс». Класс — А. — ответил я и услышал выдох на другом конце связи, похожий на «…ля ска».

— Шутите? Про класс? — Справившись с волнением, спросил меня собеседник.

— Нет. Не шучу.

— Ключ у вас есть?

— Ключа нет. К сожалению. Сам имплант заблокирован.

— Тогда ничем не можем вам помочь. И сразу скажу, никто не сможет. Без ключа ни один специалист в здравом уме не возьмется за перепрошивку нейроимпланта класса А.

— А если ключ будет? Ваша компания возьмется?

— Я должен посоветоваться с господами из руководства компании. Вам перезвонят на номер, с которого вы нас набрали. Всего вам доброго. Хорошего дня.

Перед финальными гудками я услышал: «Херовы богатеи».

Импланты — штука пока еще редкая. Насколько я помню статистику, они установлены менее чем трем процентам населения империи. Верхушке и слугам боярских родов. Титулованным дворянам и их ближникам. И некоторым императорским служащим чином старше титулярного советника.

Стоимость такого устройства начинается для категории Е от аналога стоимости нового автомобиля. Категория А стоит, как частный самолет. При этом прошивка для них недорогая, а уж накатить ее задача для средних способностей программиста. Проблемы совместимости решаются в рабочем порядке. Почему же имплантов установлено так мало?

Основная проблема вовсе не в стоимости. В конце-концов Е-шки стоили вполне подъемные деньги. Некоторые компьютерщики брали кредиты на десять лет, чтобы установить себе это чудо технологии.

Узким местом была установка. Операция установки стоила дорого. Специалистов нейрохирургов, которые брались за такую операцию, было немного. Очереди на установку достигали полугода, а иногда и больше. И примерно двадцать процентов имплантов не приживались. Следующая попытка только через два года. Привет. Это было действительно проблемой для распространения этой суперпередовой технологии. Имплант содержал программную начинку — продвинутую версию нейросети. Самообучающийся цифровой помощник. Наиболее продвинутые образцы создавали полноценную версию дополненной реальности. Ну и, конечно, любой имплант давал прямое управление другими электронными устройствами «силой мысли», так сказать.

Причем я удивился, но социальные сети безродных были полны страшилками и небылицами на тему имплантов. Компьютеры могут залезть тебе в голову и управлять тобой. Твои мозги могут взорвать через имплант. Люди, которым поставили импланты, сходят с ума… И это только самые безобидные слухи. Даже в профессиональной среде так называемых сисадминов все эти истории были весьма популярны.

Итак, меня отбрили. Не очень-то и надеялся. Позвонил я в самую пафосную контору, имеющую отделения по всем районам Воронежа. И нарвался на закономерный отказ. Нужен ключ. Имплант стал бы мне огромным подспорьем. Поэтому пойдем другим путем.

Отправил голосовое: «Привет, Вика. Перезвони мне попозже, как сможешь. Разговор секретный». Буду ждать звонка сестры на второй телефон с ее «секретного номера».

В участке меня сразу взяли в оборот. Сегодня Браво, вместе с двумя другими отрядами вставали на двухдневное дежурство. Дежурили мы последовательно и круглосуточно. Каждый отряд по восемь часов. Честно, я думал, это будет спокойный день.

Ветер даже не дал мне переодеться в «подкладку» — повседневную форму.

— Приперлись следователи из Управления-на. — Он скривился, как будто раскусил что-то гнилое. — По поводу нашего позавчерашнего патруля. И требуют именно тебя представить пред их ясны очи-на. Так што бери жопу в горсть и шкандыбай на административный этаж. Комната триста восемь. Чего им надо, я в душе не имею. Не выпендривайся, они нас как бы главнее. Но и не стелись под них-на. Короче, разберешься. Думаю в башне-на ты, и с более важными-кручеными людями знакомство водил. Пиндуй уже, Боярин.

И я попиндовал.

Двое представителей Управления сидели в кабинете триста восемь.

Первый — сухой, подтянутый мужчина в возрасте. Аккуратно подстриженные седеющие темные волосы. Голубые прожилки вен, уже начавшие расчерчивать кисти ухоженных рук. Блеклые серые глаза. Прямой правильный нос. Весь какой-то… невыразительный. И теряющийся на фоне своего спутника. Несмотря на то, что сильно опережал его чинами. Седой пребывал в чине статского советника.

Напарник же был его «полной» противоположностью. Полной в прямом смысле слова. Коллежский секретарь, невелик чин. А вот обладатель чина имел размеры выдающиеся. Весь какой-то крупный, круглый, лоснящийся. Голова была в беспорядке засеяна шатенистыми кудрями. Интересной была его гетерохромия. Один глаз карий, второй зеленый. Толстяк полностью расплылся в офисном кресле, приняв полулежачее положение. Жирным пальцем-сарделькой он елозил по экрану большого планшета.

Оба были одеты практически одинаково. В темные строгие костюмы, различающиеся между собой только в деталях. Например, костюм Толстяка был на порядок дороже костюма Седого. Я в таких вещах знаю толк. Белые рубашки и одинаковые темные галстуки. В качестве заколки на галстуке использован знак классного чина.

Едва я вошел, Седой, сидевший, сцепив перед собой пальцы рук, и с таким видом, будто аршин проглотил, глянул на часы-браслет. Часы, кстати, у обоих представителей управления тоже были одинаковыми. Какая-то служебная техника, наверное.

Этот демонстративный жест меня рассмешил. Я никуда не опаздывал, поскольку меня никто ни о чем не предупреждал. Не дожидаясь, когда они начнут, отрапортовал:

— Алексей Орлов. Стажер управления Контроля и ликвидации аномальных флуктуаций, тридцать седьмой участок. Команда Браво. — Четко доложил я.

И, не дожидаясь приглашения, уселся на жесткий неудобный стул, стоящий перед столом, за которым засела моя «инквизиционная коллегия».

Толстяк усмехнулся, глянув на меня из-под насупленных густых бровей. А вот Седой аж подпрыгнул слегка.

— Вам никто не разрешал садиться, стажер! — Заявил он тонким ломающимся голосом.

— Ваше высокородие. Мне никто и не запрещал. При всем уважении, вы не являетесь ни моим прямым, ни непосредственным начальником. Так что тянуться в струнку я в вашем присутствии не обязан. Предложить мне сесть было бы с вашей стороны простой данью вежливости. Но я не жалуюсь. Так какие ко мне вопросы? Вы меня отвлекаете от дежурства, господа.

— Каков наглец! — Взвизгнул Седой. — Дежурство у него. Замечу, стажер! Одеты вы не по форме. В служебное время! Дисциплина в этом участке, я смотрю, ни к дряни!

— Ну что вы, Аскольд Николаевич. — Включился Толстяк. Он обладал глубоким, звучным баритоном. — Участок здесь совсем ни при чём. У Плахина отличные показатели. — Как бы в подтверждение он повернул экран планшета к своему напарнику. — Это сказывается бэкграунд, как англо-галлы говорят, нашего стажера. Бывший боярин. Гонору много. Понимания службы — ноль.

— Как только я явился в участок, я был поставлен в известность, что меня ожидают сотрудники Управления. Я сразу же отправился сюда не переодевшись. Решил сэкономить время уважаемых коллег. Но если вопрос формы так важен, я готов пойти переодеться, чтобы соответствовать, так сказать. — Отпарировал я формальный наезд. Толстяку я ничего отвечать не собирался. Ищи дурака на дешевые провокации вестись