Посмотрел, и сразу же узнал, что показывал мне Николай Васильевич.

- Объект номер 648, построен в 1936 году в каменном монолите, предназначен для укрытия политического и командного состава войск Московского округа. Введен в эксплуатацию в ноябре 1937 года. По назначению использовался в период с октября 1941 года по май 1943 года. В 2015 году снят с баланса Министерства обороны, как объект, пришедший в негодность из-за срабатывания в конце июля 1991 года системы самоликвидации входного шлюза и центральной галереи.

- Откуда сведения?

- Это было мое первое участие в комиссии по списанию основных средств, потому запомнилось на всю жизнь. Только на вашей схеме не указана вентиляционная шахта, она должна находиться в пятидесяти метрах с северной стороны объекта.

- Ты знаешь, где находится объект?

- Конечно. В трех километрах от Домодедовского карьера. Я выезжал с группой офицеров на место, фотографировали там все. На месте входного шлюза нагромождение разрушенных бетонных конструкций. Весь металл «железячники» вырезали, а бетон покрошили в щебень. Куда-либо добраться было невозможно. Почему вы так заинтересовались этим старым бункером?

- А того, что мой «коммунистический профессор» рассказывал, что за месяц перед путчем из секретных хранилищ КПСС вывозили ценности, один УАЗ пропал вместе с экипажем и сопровождающими. Поиски ничего не дали. И кто, по-твоему, отправлял в рейс пропавший автомобиль?

- Радионов Петр Львович.

- У-у-у, с тобой неинтересно разговаривать, такое впечатление, что ты все наперед знаешь, - шутливо возмутился Говорков. – А теперь подумай, зачем Радионов занялся добычей камня в Домодедовском карьере.

- Хочет прокопать метро в бункер, потому что не знает о существовании вентиляционной шахты.

- О ней я тоже от тебя услышал. Спрашивается. Каким образом схема бункера попала к твоему деду, и была искусно припрятана?

- Каким образом - это мы никогда не узнаем, но можем предположить, что у деда был кто-то рядом с Радионовым и своевременно «сигнализировал» с предоставлением плана, - я не стал рассказывать о сослуживце деда по имени Игорь, который как мог, «подсвечивал» действия Радионова, о чем я узнал из недавно прочитанного письма из прошлого.

- Я немного не так мыслил, но, в общем правильно. Радионов, что-то стащил у партии. Выждал некоторое время, пока перемрут все его коллеги, а теперь решил вскрыть «сейф», о существовании которого никто не знает. Поэтому занялся добычей камня и, вероятно, усиленно пробивает штольню в направлении бункера. Предлагаю посетить бункер раньше Радионова, воспользовавшись вентиляцией, о которой ты очень кстати вспомнил.

- Нам двоим это не по силам.

- А кто сказал, что нас будет двое? У меня есть сын, служит в нашей структуре, и есть зять – нормальный армейский офицер, помогут.

- Если там действительно есть ценности, то при поднятии наверх они обретают статус клада, а значит, четверть надо отдать государству.

- Разогнался. У государства и так всего достаточно, пусть у чиновников и олигархов трясут, а мы, так сказать, хлеб насущный будем добывать в поте лица своего.

- Как-то это все не очень хорошо пахнет, я бы сказал, статьей УК воняет. У Радионова там охрана есть?

- Никто ничего достоверно об этом объекте не знает, тем более ты подтвердил, что он снят с баланса. А вот, что там внутри, знает три-четыре человека, и говорить кому-то не намерены, так что выход информации к правоохранителям маловероятен. Возле оборудования сторожа по ночам сидят, а приглядывает ли он за территорией в целом, не знаю. В понедельник займусь.

Я в свою очередь подумал и решил, что нам может понадобиться взрывчатка. Согласовав свои действия с отчаянным напарником и другом отца, учитывая массивность списанных с моим участием основных средств, а также не нынешнюю марку примененного для строительства объекта цемента, решил обратиться к понимающему в этом толк Герману. Хватит ему баловаться с опасными игрушками понапрасну. Пора и пользу из его навыков извлекать, особенно если извлекать планируется с хорошо зажелезозабетонированной глубины. Друга своего я не планировал посвящать в подробности и, тем более, в случае принятия совместно с Николаем Васильевичем решения о добыче, так сказать, полезных ископаемых, приглашать на опасную прогулку. Не потому, что не доверял ему.

Герман за долгие годы дружбы доказал мне свою преданность и надежность. Не хотел я его подвергать опасности. И так прошу не безобидные вещи – всего - навсего изготовить десяток трехлитровых металлических банок из-под краски, наполненных самодельным взрывчатым веществом - чем-то вроде аммонала! Об этом я и попросил его, встретившись лично, в мастерской Герки, в которой он частенько пропадал что-нибудь мастеря или ремонтируя. Оговорили и сроки – наиболее краткие с точки зрения безопасного изготовления самодельных взрывных устройств, штуки три из которых будут с таймером, а также огнепроводного шнура – в общем всего необходимого для производства взрывных работ хоть и на уровне любителей, но надежно. Правда, я не совсем любитель – проходил усиленный курс по этой теме во Владимирском учебном центре, а практиковался в Сирии. Хорошая статья УК светит за это. Вот так побеспокоился я о безопасности друга! Оговорили условную фразу по телефону, означавшую: пора приступать. Также, на всякий случай, я оставил ему хорошую сумму денег для закупки в разных местах требуемых для алхимического процесса ингредиентов, расходных материалов и так далее. А пока мы еще ничего конкретного не решили.

Пока Говорков занимался своей частью подготовительной работы, откровенно говоря, на мой взгляд - авантюрой, я пустился на поиски отца Айгуль. Благо - адрес и телефон у меня был. Старенький автомобиль «Фольксваген» меня не подвел, добрался на нем в Южное Бутово, простояв почти час в пробке.

На мой звонок по телефону ответил мужчина с приятным баритоном.

- Дмитрий Сергеевич, я Владислав Петрович, ваш коллега, если у вас есть время, уделите мне немного, - выдал я заранее подготовленный текст.

- У меня не было коллег с таким именем.

- Я коллега по организации, а по возрасту значительно моложе вас.

- Что вы от меня хотите? Я давно в отставке.

- Наша пятиминутная беседа службы не касается.

- Тогда какой смысл встречаться?

- Ясина.

- Вы где?

- В десяти метрах от вашего подъезда, стоит старенький «Фольксваген-пассат» серого цвета, я вас жду.

Минут через пять из подъезда вышел мужчина лет шестидесяти в джинсовом костюме. Подтянутая фигура, аккуратно подстриженные седые волосы. Повертев головой, и увидев автомобиль, а я на всякий случай мигнул фарами, мужчина быстрой походкой подошел к автомобилю. Я рукой сделал приглашающий жест, указав на переднее сидение пассажира.

- Головко Владислав Петрович, - представился я, и протянул паспорт Полевому.

- Вы говорили, что мой коллега. Можно взглянуть на удостоверение?

- Вы в отставке, а я в запасе. На днях сдал удостоверение. Если совсем кратко, то уволился по состоянию здоровья, по ранению, Сирия.

Немного помолчали, каждый о своем. Я неспеша продолжил:

- Вопрос мой, собственно, состоит вот в чем. Двадцать пять лет назад вы работали с лидером курдского «Демократического союза» Ясиной?

- Работал.

- У вашей дочери ваш цвет глаз.

- Какой дочери?

- Ее зовут Айгуль. Ясина до самой смерти говорила дочери, что ее отец хороший человек. Умирая, она сообщила Айгуль, что ее отец русский офицер.

- Как умерла Ясина? Когда?- резко задал вопрос взволнованный пенсионер.

- Два года назад, точную дату сказать не могу – не знаю. Она в бою получила смертельное ранение, умерла на руках дочери. - Взгляните на фото дочери, - я протянул мужчине смартфон.

Долгие десять минут Полевой листал фотографии Айгуль. Я не торопил Дмитрия Сергеевича, видел, что ему трудно совладать с эмоциями.

- Да, это дочь Ясины, такая же красивая, - тихо произнес Полевой. – Ясина мне помогала в работе, а я организовывал помощь ее соратникам. Сами понимаете, молоды мы были. Чувства вспыхнули внезапно. О беременности Ясины я ничего не знал, ее курды перебросили в Турцию на нелегальную работу. Мне очень жаль, что она погибла. От меня что хотите?