К концу 80-х в стране кооперативы росли как грибы. Я естественно держал руку на пульсе, подмогнул Петру, подтолкнул к сотрудничеству нужных людей, создали кооператив «Фармацевтика», чтобы не путаться с направлением деятельности. Давал деньги Петру дозированно, чтобы никто и ничего не заподозрил. У меня были на «черном рынке» хорошие связи, валюту, несмотря на жесткое преследование, меняли честно и в нужных объемах. В 1990 году я рассказал Петру, где находится тайник с иностранной валютой, объяснил, как правильно с ней обращаться, свел с нужными людьми. Несмотря на свой характер, сын серьезно воспринял мои слова и проколов не допускал.

Подошел я к самому темному месту в нашей с Анфисой биографии.

В 1990 году, желая развить влияние на арабские движения Ближнего Востока, СССР принимает решение оказать помощь «Организации освобождения Палестины» и движению «ХАМАС». Как по мне, оказание помощи террористическим организациям - последнее дело, государство теряет авторитет среди других стран. Как обычно пригляд за оказанием помощи осуществлял Секретариат ЦК КПСС, а фактически он из своих средств финансировал все мероприятия нашими руками. И вдруг ко мне в гости приходит мой старый товарищ Игорь, с которым мы воевали и длительное время сотрудничали, работая с ценностями. Ему кое-что от меня перепадало. Товарищ сообщает, что молодой сотрудник их отдела начал вести себя непонятно, по всем признакам готовится похищение помощи арабам. Кто задействован в этом, мой товарищ не знал. Он, как старый большевик, попросил укоротить руки молодому да раннему сотруднику.

Поскольку мой отдел занимался полным сопровождением этого процесса, я написал пространный рапорт об осложнении оперативной обстановки в Европе и Азии, указал, что на отдельных направлениях действуют многонациональные банды. Привел несколько примеров и аргументов. Не знаю, попал ли мой рапорт наверх или лег неподъемным грузом на стол начальника Управления, но приказ на подготовку к перевозке груза я получил.

Дома, помозговав с Анфисой, решили груз забрать себе, «выписать» себе выходное пособие на пенсию. Все детали плана по изъятию ценностей разработали вдвоем до мелочей, осечки быть не должно.

Перед новым 1991 годом Анфиса Павловна составила подробный план для всех групп, и ушла в отпуск, ну а я воплощал в жизнь нашу задумку.

В канун отправки групп, мне позвонил Игорь и сказал, что груз очень ценный и сыпучий. Что это значило, я не знал.

Дальше все прошло успешно. Анфиса Павловна выехала в Мюнхен, поселилась в номере рядом с нашими сотрудниками. Никто и не подозревал, что между номерами есть сообщение через платяные шкафы, мы сами об этом узнали только в середине 60-х годов случайно.

Когда ко мне поступила информация о пропаже груза, я понял, что все удалось. Начал розыски с энтузиазмом.

Вот сейчас дописываю письмо и передаю ценности на хранение Головко Владимиру Михайловичу, сам выехать в Швейцарию не имею возможности. Что находится внутри шахмат, не имею ни малейшего представления, с Анфисой не контактировал. Для доступа к письму прилагаю наше с Анфисой фото со стихами, точно такое фото хранится у нас дома. Почему написал письмо в таком ключе? Все может случиться в жизни. Надейся на лучшее, но порох держи сухим. Будет возможность, расскажу все сыну.

10.01.1991г.»

Мог себя поздравить, мои предположения подтвердил дед в своем письме. Еще раз перечитал письмо более внимательно, но ничего нового не обнаружил. Пересмотрел все листы на просвет, вдруг имеются скрытые послания, и тоже ничего. Оставляя письмо и футляр с шахматами, дед рисковал, но, видно, всецело доверял родственникам, не зря же оставил им доверенность на право распоряжаться недвижимостью и финансами. Жаль, что мне не довелось пообщаться с дедом, думаю, он бы мог мне многое рассказать и многому научить. К сожалению деда и бабушку не воскресить. Отец мне не поможет пролить свет на жизнь своих родителей, о многом он даже не подозревал. Дед отцу не рассказал о последней посылке, похоже, сильно опасался за его жизнь и унес тайну с собой.

- Закончил чтение? – спросил граф, появившись в кабинете. – Все понял?

- Понял, что дед писал не послание потомкам, а прощальное письмо, своеобразный краткий отчет о прожитых годах.

- Значит, о собственности и о счете в банке ты знаешь?

- Знаю.

- Как поступишь?

- Хочу услышать добрый совет от вас. Правда, думаю, что лучше все пока оставить без изменений. Когда разберусь со службой, тогда можно позвать моего отца и вместе решим.

- Странно, но мы с тобой, Влад, думаем в одном ключе. Я хотел тебя попросить не торопиться. Посмотришь так называемое шале, которое превратилось в большую виллу. Я двадцать лет назад докупил еще почти пять гектаров земли. Разбили красивый парк, посадили фруктовый сад. Все эти годы за виллой присматривал наш управляющий, поселив там две семьи. Вилла в полном порядке. Два года назад модернизировали энергоснабжение и систему отопления. Навесили три десятка солнечных батарей, так сказать, идем в ногу со временем. Жить на вилле можно с комфортом, воздух там отличный. Я бы рекомендовал тебе, после решения проблем в Москве перебраться сюда на постоянное жительство. Я помогу тебя с оформлением гражданства.

- Владимир Михайлович, я теперь не один, со мной моя любимая Айгуль.

- Говоря о тебе, я подразумевал вашу с Айгуль семью. Когда вы намерены узаконить свои отношения?

- В ближайшее время, но после моего возвращения из России. Хочу просить вас приютить у себя Айгуль на время.

- Нам будет в радость, если она останется здесь. Наталье Николаевне она очень нравится. Только согласится ли девушка остаться?

- Я настою и она меня послушает.

- Ладно, складывай шахматы, и пойдем в гостиную, там Константин что-то затевает. Случайно, не знаешь, что он опять придумал?

- Нет, мне и самому интересно, - искренне соврал графу.

В гостиной Константин пребывал в одиночестве. Темно-синий костюм - тройка, ослепительно белая рубашка, бабочка в тон костюму, начищенные до зеркального блеска туфли и огромный букет алых роз в руках Константина, как бы подсказывали, что нас ожидает серьезное событие. Дамы появились тоже в торжественных нарядах.

Молодой граф Головко, припав на одно колено, торжественно объявил, что очень любит Марию и попросил ее стать женой. Вручил букет роз и одел на палец колечко с камушком, полагаю, с бриллиантом. Наталья Николаевна, Мария и Айгуль от избытка чувств слегка прослезились.

Мария, погрузив лицо в букет роз, громко сказала, что согласна стать женой Константина. Её ответ встретили аплодисментами.

Владимир Михайлович распорядился подать шампанского. Его подали и я с удивлением прочел название «Новый Свет». Ну, граф, ну молодец! Крымские вина не могут прорваться на европейский рынок, а в замке нас угощают вином прошлого года выдержки.

Затем был торжественный ужин. К привычным для меня в этом доме блюдам добавили огромного гуся, запеченного с яблоками, отбивные из мяса страуса и несколькими салатами из экзотических овощей, доставленных из Египта. Не стал экспериментировать со своим организмом, угощался тем, в чем был уверен мой желудок.

Естественно, за столом звучали тосты с пожеланием долгой и счастливой совместной жизни. Представляю я лицо генерала Перминова, когда он увидит Константина, ведь они собираются съездить в Россию за родительским благословением. Хотя бы не стал допытываться у Константина о его пребывании в санатории «Звезда», а то могут случайно всплыть наши с Марией грешки. Надеюсь, Машка родителя правильно проинструктирует по телефону.

На следующий день Владимир Михайлович организовал экскурсию в шале деда. По отличной дороге десять километров в микроавтобусе проехали за несколько минут.

То, что я увидел, никак нельзя было назвать шале и даже слово «вилла» не совсем подходит. Небольшой двухэтажный замок в средневековом стиле, выстроенный из огромных диких валунов, окруженный стеной, высотой метров пять, из таких же валунов. Красная черепичная крыша в нескольких местах была скрыта солнечными панелями, но это не оказывало влияния на общую красоту строения. Я поглядел на Айгуль, она тоже была удивлена.