И тут раздался низкий голос Германа, монотонно произнесший длиннющую фразу :

- Детектор будет работать намного лучше, если ты его включишь, бестолковый. Опять целую ночь с компьютером провел, не выспался, что ли? Лучше бы деваху себе нашел вместо компа, дурила!

Включили, обнаружили, извлекли, очистили и ахнули! Внутри остатков сапога, в ветхой тряпченке – горсть серебряных монет разных номиналов, годов чеканки и стран. А также пара серебряных чайных ложечек. Врать не буду – качества ужасного, чего только это серебро ни испытало… А ложками этими граф Монте Кристо, наверное, себе путь к свободе выскребал в каменных казематах. Кто-то серебришко на черный день подсобрал по сусекам, может лихой человек от погони здесь прятался, да и схоронил награбленное – домысливать можно разное.

Но интерес же какой, приключение, что вы! Но главное! Главное – в истлевшем полотняном мешочке, затянутом кожаным шнурком, нас ожидали полдюжины абсолютно не окислившихся монет разного достоинства и происхождения – конечно, какое окисление – золото ж! Вот это да! Это…это…слов нет! Но главное чудо – одна монета с изображением богини Фортуны на реверсе, которую по общему решению оставили мне. А я и не сопротивлялся. Попробовали бы не отдать эту счастливую монету мне!!! К тому же и Кутузовым перестали меня звать. И правильно: Кутузов - это Михаил Илларионович, герой отечественной войны 1812 года. А я пока просто Влад - …нет не просто, а уже Влад – Фортуна (таким впоследствии будет и мой позывной…) И мне это нравится!

Ох, и нажрались, мы тогда от счастья и на радостях, хотя вряд ли Фортуна смотрела с одобрением на наше непотребное состояние. До поросячьего визга, в доску, в стельку, в … Мы себя чувствовали, но очень плохо. Что это за пьянка, если на следующий день не стыдно! А вообще-то странно – тогда, перед мероприятием, я в первый раз подбросил монету, и она сама одобрила наши нетерпеливые намерения. Стесняться некого – друг друга что ли, здесь, на природе, при хорошей погоде и на выходных? Там мы не соблюдаем здоровья, но всегда соблюдаем очень большую дистанцию от людей. Я все чаще и чаще на предложение друзей расслабиться интеллигентно давал им дипломатичный ответ: «Скорее однозначно «да», чем вряд ли «нет». Такие вот дела. Шучу, конечно. На самом деле, после той пьянки я стал строго соблюдать меру – перед Фортуной стыдно.

С тех самых пор я всегда советуюсь с моей счастливой монетой. Иногда мы даже отказывались от какой-то поездки и тому подобное, если Фортуна нам не советовала. Можно сказать – ребячество, баловство, идиотизм, детский сад, взрослые мужики, а….. Да, и ладно. А у нас такая традиция. И мы ее чтим.

И сейчас вот такой фортель. Хорошо – изумрудный мой взор определил знак монеты как «в добрый путь». А вот осторожный, недоверчивый, тяжелый правый – что? А он высмотрел «Ахтунг! Минен!». Ну, что ж - предупрежден, значит вооружен. Буду, как пионер, ко всяким гадостям – подлостям и опасным неожиданностям «Всегда готов!». Очнусь от воспоминаний, необходимых для прояснения обстановки и некоторых особенностей моей жизни, и продолжу беседу с новым работодателем.

- Умно сказано, но прежде чем приносить пользу, нужно овладеть специфическими навыками, - удовлетворенно продолжил мой будущий начальник.

«Как я угадал! А? Впору думать лозунгом сталинской поры, помните «три У» - угадать, угодить, уцелеть?» - это я, конечно, подумал, а отвечать продолжал так, оценивающе глядя на собеседника:

- Я учебы никогда не сторонился. Люблю учиться и приобретать новые знания – их за плечами не носить..

- Тогда поступим так. Вам дается неделя для передачи своих дел, а потом милости просим к нам, вернее в наш учебный центр, адрес и предписание вам доставит наш офицер. Да, хочу вас обрадовать, стены своего Управления вы покинете в звании капитана, вчера подписан соответствующий приказ.

Я, удивившись и одновременно обрадовавшись – такие приказы по душе не только генералам, встал по стойке «смирно» и начал бойко отвечать, как того требует устав:

- Служу…,- но прервался из-за резких движений руками товарища генерала, обозначавших: не надо, потом - при официальном объявлении приказа.

- Разрешите вопрос, товарищ генерал – майор? – взволнованно спросил я (не каждый – таки день присваивают очередное воинское звание), и увидев одобрительный кивок головой, продолжил:

- Мне позволено будет отметить это событие в прежнем коллективе?

- Надеюсь, в недельный загул вы не уйдете, а посидеть за столом с офицерами вполне можно.

- Спасибо, так и поступлю.

- Тогда все, идите, передавайте дела.

Отведенную мне неделю я потратил с умом. За один день передал все свои дела, а затем готовился к приему гостей на вилле отца. Вначале хотел заказать ресторан, но подумав, что лишние уши мне не нужны, позвонил Сергею Игнатьевичу. Он привлек Светлану в помощь. Совместными усилиями к пятнице угощения и напитки были приготовлены. К окончанию рабочего дня я был в своем бывшем отделе, пригласил сослуживцев проследовать в комфортабельный автобус, который пробравшись через автомобильные заторы, доставил нас на виллу.

До самого утра субботы звучали тосты, поздравления, наставления и пожелания счастливой службы на новом месте. Как меня ни допытывали, но я туманно намекнул, что буду служить аналитиком в другом ведомстве, в каком именно знать не положено. Никто не обиделся, люди военные, поняли. Угощением все остались довольны.

Первую половину воскресенья посвятил анализу беседы с Вячеславом Максимовичем. Об этом дядечке меня просветил Говорков, сообщив минимум информации. Да и в беседе Вячеслав Максимович, сказал лишь то, что служил под началом деда. В завуалированной форме, он пытался выведать, что известно отцу о работе его родителей в разведке. Я выбрал правильную тактику, сам ничего не знаю, и отец в дела деда не посвящен. Если у них возникнут вопросы, пусть копаются, пусть находят какое-то несоответствия. Отец СВР ничего не скажет, а дед тем более, думаю, связи с загробным миром у Вячеслава Максимовича нет. Делаю вывод: уличить меня в неискренности тяжело.

Наше время. Беседа в одном из кабинетов СВР.

« - Поведайте, Вячеслав Максимович, как прошла ваша встреча с «Внуком»? – поинтересовался статный далеко немолодой мужчина, вольготно развалившись в мягком кресле, отпивая мелкими глотками кофе с коньяком.

- Вначале мне показалось, что передо мной сидит сильно помолодевший мой бывший начальник отдела. Внешнее сходство «Внука» и «Мутного» очевидное. Особенно меня поразил взгляд глаз «Внука» - из левого, зеленого, будто излучается знание чего-то нам неизвестного, будто насмехается, негодяй! А от взгляда правого, серо-стального, веяло чем-то неприятным, дед его так смотрел на меня когда-то, видно с генами передалось. Какое – то жульническое выражение лица получается. Непрост он, ох непрост … внучек, мать его. Я бы с ним в такие гляделки поиграл, кабы не нужен он был нам дозарезу. Объект в беседе никакой явной настороженности не проявил, четко и аргументированно отвечал на все мои вопросы, давал необходимые пояснения. Объективности ради скажу, что молодой человек обладает хорошими коммуникативными способностями. Смену места службы принял спокойно, без излишнего восторга, но и без сопротивления. Полагаю, он уже заранее проанализировал возможные выгоды в случае согласия, и негативные последствия, в случае отказа. Признаюсь, в обществе «Внука» я чувствовал себя неуютно, до сих пор не могу избавиться от воспоминаний о последней беседе с «Мутным». Умел старик говорить жестко и правильно расставлять в беседе акценты.

- Да, ладно вам, Вячеслав Максимович, людей, подобных «Мутному», сейчас встретить большое счастье.

- Боюсь ошибиться, но складывается впечатление, что «Внук» превзойдет «Мутного», чувствую в нем какую-то скрытую опасность, подвох какой-то… Что за порода такая?

- Даже так?

- Да. От страха в штаны не писаю, но дискомфорт чувствую. Не могу отделаться от странных ощущений.