Рядом сидящий со мной Курт сказал, что мне повезло. Дядя не стал везти меня в Кордову, и не организовывал там попойку с руководством провинции и магистрата, вот там могли застрять на неделю точно, а так, на асьенде, двумя-тремя днями все обойдется. Спасибо братцу за информацию, я весь вечер был очень осторожен с вином, слишком много здравиц в мою честь произносил мой дядя Франц.

Я еще в поезде задумался над словами, сказанными Куртом. Железная дорога, пароходная компания, солидный товарооборот, значит, у дяди дела идут хорошо, затруднений с финансами он не испытывает. А когда приехал на асьенду, смог убедиться в правильности своих рассуждений.

Нет, Франц асьенду не перестроил, он ее преобразил и модернизировал, наполнив новой мебелью и новой бытовой техникой. В конюшне, рядом с каретой и пролеткой, стоял новенький французский автомобиль «Рено». Освещение всех строений обеспечивалось за счет электричества, вырабатываемого генератором, соединенным с бензиновым мотором. Колодец посреди двора обзавелся насосом, приводимым в действие силой ветра. Во всех комнатах обустроены туалетные комнаты с унитазами и душем. Для отдыха в летний зной, на заднем дворе асьенды, в тени деревьев построен шикарный бассейн, установлены лежаки.

Только на третий день мне удалось пообщаться с дядей без свидетелей. Франц рассказал, что сейчас на нашу семью, а он меня из нее не выделяет, припадает более семидесяти процентов всего товарооборота провинции. Почти все земли на север от асьенды на двести миль, принадлежат семейству Вольф, дядя их выкупил на законных основаниях.

За первые три года удалось заработать очень приличные суммы денег, с которыми он не знал, что делать. Умные люди подсказали - он начал строить железную дорогу, приобрел пароходы, а также начал разработку оловянного рудника, построив там современный городок на три тысячи жителей.

Меня, как любимого племянника дядюшка не обидел, ведь, по его словам, именно я натолкнул его на «золотую» жилу. На моем счету в центральном банке Аргентины находится два миллиона в долларах САСШ и золотых слитках. Я могу в любой момент воспользоваться этими деньгами. Сумма там меняется ввиду постоянных поступлений на счет. Нормально, получается, думал я, вдали от Европы накапливается приличная сумму, и если понадобится, воспользуюсь этими деньгами. Время сейчас неспокойное.

На следующий день меня собирали в обратный путь. Если сказать коротко, то примерно половину грузового железнодорожного вагона занимали подарки, начиная с продуктов питания и заканчивая изумительными по красоте кофейными сервизами. Франц заставил меня взять с собой десять мешков отменного бразильского кофе. Поначалу я пытался отказываться, а потом подумал, за все платит дядя, подарки они и есть подарки, если дают, значит, имеют такую возможность. Часть обязательно нужно будет переправить родным в Тарасп, пусть насладятся вкусностями из далекой Аргентины.

Мне повезло, вернее Франц подсуетился, нашлось место на судне, следовавшем в Венецию. Подарки тоже уютно устроились в трюме. Путешествие прошло без происшествий, и хочу отметить, в шторм ни разу не попали.

Я совершенствовал свои навыки владения испанским языком, читал «Дон Кихот» на языке оригинала, а еще общался с пожилым иудеем Ицхаком Шимоном. Он оказался моим соседом за столиком в ресторане судна и являлся почитателем консервативного иудаизма.

Если честно, то мне глубоко все равно, представителем какого течения иудаизма являлся Ицхак, просто мне было приятно общаться с этим неглупым и культурным человеком. В дискуссии с Шимоном я не вступал, так как в иудаизме разбирался слабо.

- Вы думаете, молодой человек, что старый Ицхак совсем выжил из ума, и постоянно пристает к вам с разговорами? - в очередной раз после ужина, поинтересовался у меня Шимон. – Это совершенно не так. Просто вы не только слушаете мою болтовню, вы еще слышите смысл слов, произнесенных мной. Не каждому дана такая способность. Вот мы с вами - представители разных народов, но объединены одним государством - Германией. Вы - немец, гражданин Аргентины, родились вдали от своей родины, но сейчас, по всей вероятности, трудитесь на ее благо. Я – иудей, родился в Берлине, там вырос, окончил университет, но не создаю материальные блага для родины. Я проповедую. Да-да Генрих, я раввин. Если пользоваться современной терминологией, я прогрессивный раввин, но являюсь ярым приверженцем консервативного иудаизма.

- Я почему-то считал, что иудаизм является цельной религией.

- Нет-нет это только внешне присутствует единство, а на самом деле течений много. Вот есть среди нас реформисты. Прямо не проповедуют попрание основных устоев нашей религии, но всячески способствуют ее расшатыванию и разрушению изнутри. Негативно воздействуют на подрастающее поколение, морочат молодежи голову социалистическими идеями. И вы знаете, им верят, хотя последствия бывают самые разные.

Меня тоже можно упрекнуть в некотором отступничестве, но смею вас заверить, Генрих, что иудейские проповедники-консерваторы, к которым я принадлежу, пытаются найти компромисс между традиционным вероучением и современностью. Окружающий нас мир не стоит на месте он интенсивно меняется и развивается. Мы должны впитывать все новое и полезное для наших соплеменников, идти в ногу со временем. Отстанем, так и будем гонимы всюду и везде.

- Так представители вашего народа успешно трудятся докторами и банкирами, да и если посмотреть внимательно, то и в иных сферах жизни можно встретить иудеев.

- Правильно, врачевание и ростовщичество это основные профессии, к которым тяготеют иудеи, и заметьте, успешно на этой стезе управляются. Ортодоксы, например, осуждают таких людей. Ничего удивительного, ведь ортодоксы застыли в своем развитии на уровне позднего средневековья, сформировав не совсем правильное религиозное мировоззрение. В центре своего учения они поставили Галаху, в том виде, в котором она зафиксирована в Талмуде, являющимся сводом правовых и религиозных положений иудаизма. Мало того, Талмуд содержит положения Мишну и Гемару, зафиксированные в Устной Торе. Вот Устную Тору получил Моисей, во время пребывания на горе Синай. Её содержание веками передавалось из уст в уста из поколения в поколения, пока один умный человек не создал Танаху, записав всю Устную Тору на пергамент.

Ортодоксы считают это серьезным отступлением от истинного учения, а мои соратники в этом не видят ничего плохого. Ведь в ходе устной передачи Торы, возможны утери определенной части учения, или наоборот, кто-то решит что-то добавить от себя, поскольку он так видит человеческое существование. Рукописный текст Торы трактовать и менять значительно труднее.

- И, что никто вам не противоречит вашим взглядах?

- Да, те же ортодоксы. Для них основное это Галаха. Не спорю, в ней собраны традиционные иудейские законы и установления. Они учат верующих иудеев правильному отношению к собственной религии, семейной и общественной жизни. Но это учение отстало от современности, оно дышит прошлым, все новое категорически отвергается. Понимаю, что нельзя разрывать связь времен, и отказываться от истории своего народа, но нельзя оставаться слепцами все время. Люди меняются, весь мир изменился, а ортодоксы думают и требуют от своих единоверцев слепого следования старым канонам, думать, что они истинные иудеи, правильно понимающие содержание Галахи. Адаптироваться в современное общество представителям ортодоксального иудаизма очень трудно. Их не берет учиться, и на работу берут с большой неохотой, да и если возьмут, то на самую грязную.

- Но есть же среди иудеев видные ученые, инженеры, изобретатели, которых общество приняло, и признало заслуги.

- А вы задумывались, Генрих, над таким вопросом. Остались ли эти, как вы выразились, видные люди иудеями? Отвечу вам откровенно. В подавляющем большинстве они все сменили веру. Несмотря на свои прогрессивные взгляды, я никогда и никому не прощу предательство своего народа, а смену вероисповедания, считаю таковым.