Перечислять все должности и номера частей я не буду, скажу так, Шмидт служил добросовестно, продвигали его по служебной лестнице по заслугам. Тем не менее, в характеристиках отмечалось, что, наряду с хорошими стратегическими и тактическими навыками, Густав не всегда находит взаимопонимание с сослуживцами, является человеком необщительным, замкнутым, «себе на уме», неразговорчивым. Отмечались случаи участия Шмидта в потасовках с офицерами, его агрессивный нрав и несдержанность. Свою личную жизнь Густав не афишировал, в злоупотреблении спиртных напитков замечен не был.

В Генеральный штаб Шмидт попал благодаря связям старого друга отца, который был близок к самому Мольтке. Обладая высокой работоспособностью, аналитическим складом ума, дисциплинированностью, четким и неукоснительным выполнением приказов командиров Густав быстро завоевал уважение среди сослуживцев. А отсутствие семьи, позволяло командованию использовать его чуть ли не круглосуточно, не встречая в какой-либо форме протестов с его стороны. В настоящий момент Шмидт возглавляет отдел оперативного планирования восточного направления. У него в подчинении находятся пятнадцать офицеров, уровень осведомленности Густава достаточно высок, он знает о России, если не все, то очень много.

Ни в одном сообщении не было упоминания о странном пристрастии Шмидта.

Надо было принимать окончательное решение о вербовке Шмидта, и я его принял, еще раз посовещавшись с Леманном. Предоставил Леманну все материалы по вербовке, с учетом его замечаний.

Почему я торопился? Просто моя постоянная партнерша Яся заявила, что в декабре покидает заведение Марыси Яблонской, так как накопила достаточно средств для приданого. Через Ясю я контролировал сроки пребывания Шмидта в заведении Яблонской, получал информацию от Йошки, который подробно сообщал ей о своем друге всю становившуюся ему известной информацию, правда, слишком скудную. С уходом Яси эта ниточка обрывалась, использовать кого-то из девушек мне не хотелось, не было к ним доверия, очень низко они пали в моих глазах, и не предпринимали попыток вырваться из порочного круга.

И вот я сижу в коморке флигеля и с нетерпением жду, когда Густав, шлепая босыми ногами, пойдет с Йошкой проверять температуру воды в бассейне. Можно было и более жестко поступить. Ворваться в комнату и, пользуясь внезапностью, в несколько ударов лишить сознания любовников. Но отказался от такого жесткого способа, памятуя наставления своего руководителя, в интересах развития контакта и перевода его на иную основу. Ага, вот взяли полотенца, и, смеясь, отправились нырять. Имея определенный опыт, обрабатываю снотворным еду и питье. Сегодня концентрация препарата выше, мне надо, чтобы Йошка отдыхал дольше, и не мешал общению с Густавом.

Шмидт приходил в себя уже пятнадцать минут. Чтобы исключить случайности, надежно связал своего будущего собеседника, а ноги привязал к ножкам стула. В рот затолкал кляп - вдруг Густав орать вздумает. Стул подвинул вплотную к стене для предупреждения возможных падений. Похлопав по щекам, помог Густаву очнуться.

- Вы меня понимаете? – спросил пленника. – Если да, то кивните головой.

Шмидт несколько раз вяло опустил голову.

- Я избавлю вас от кляпа, но только прошу не кричать. Я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

Густав выразил согласие, несколько раз кивнув головой.

- Что с Йошкой? – первым делом и дрожащим голосом поинтересовался Шмидт, как только его рот стал свободным. Для меня это был добрый знак того, насколько немец дорожил мальчиком.

- С мальчиком все хорошо, он крепко спит, не надо беспокоиться.

- Вы ему не причините вреда? – испуганно спросил связанный немец.

- Все зависит от вас, Густав. Будете вести себя нормально, никто не пострадает, ни вы, ни ваш друг.

- Предполагал, что моя страсть рано или поздно заведет меня в искусно расставленную ловушку. Но даже в кошмарном сне не представлял, что устроителем ловушки станет мой соотечественник. Кто вы? Что вам от меня надо? Как вас зовут?

- Называйте меня Генрихом. Всякое в жизни бывает. Не мне быть вашим судьею. Меня, честно говоря, подобные вещи не раздражают, пока меня не затрагивают непосредственно. Слава Богу, никогда с подобными отношениями не сталкивался. Я, знаете ли, большой поклонник женской красоты, потому и захаживаю в заведение Марыси. Содомия – ваш выбор, ваша жизнь. Грех ли ваш это или что иное - не знаю и, повторюсь, судить не берусь. Раз уж вы так устроены, что ж….Дело ваше. Уточню: ваше личное, если не обращать внимания на возраст вашего любовника. Был бы он взрослым мужчиной – я бы прошел мимо. Но он же совсем еще ребенок. Как же так? Мы с вами - немцы, порядок у нас в крови, как мне пройти мимо совращения малолетнего и не доложить полицейским чинам? Как мне поступить? Заявить на вас, сломать вашу карьеру и саму жизнь, а мальчика - в приют, где жизнь, ой, как тяжела, особенно учитывая, кого вы из него сделали. Что, Густав? Что будем делать? Я никому не хочу делать ничего плохого, ни вам, ни вашему Йошке. Но я же законопослушный гражданин, я – немец. Ситуация противна моей совести. В какое положение вы всех нас поставили? Хотите поговорить – давайте. Давайте поговорим и, возможно, подчеркиваю – возможно, вы получите ответы на свои вопросы. Возможно, мы с вами даже придем к обоюдовыгодному решению столь щекотливого вопроса. Для начала расскажите о себе, чтобы я не относился к вам, как к какому-то незнакомцу. Ну, скажите, Густав, для начала: а когда у вас произошло смещение внимания в сторону мужского пола?

- Я перестаю что-либо понимать, вы, Генрих, меня своим появлением просто огорошили. Ладно, подчиняясь грубой силе, поведаю вам свою историю. - Думаю, лучше это сделать, не хочу Йошке такой судьбы, о которой вы изволили намекнуть. Я – со мной все кончено, ничего хорошего не жду. Но Йошка, дорогой мой Йошка…

Мой собеседник, прервавшись, бросил тревожный взгляд в сторону спящего мальчика, а потом заговорил.

- Еще в раннем детстве я был окружен исключительно мужчинами, - как бы извиняясь, говорил Густав. - Матери я своей не знал. В доме отца все работы выполняли исключительно отставные солдаты. Повара, дворники, садовники и слуги, везде одни мужчины. Учеба в школе для мальчиков, тоже не способствовала общению с девочками. Они мне тогда казались страшными и злыми. Потом кадетский корпус. В Главном кадетском корпусе в Берлине у меня появился друг Юрген, который собственно и привил мне любовь к себе подобным. Я, вкусив впервые запретный плод, был вне себя от радости. Наши отношения с Юргеном держались в тайне, сами понимаете, однополые отношения обществом не приветствуются и осуждаются, тем более среди германских военных. После производства в офицеры мы с Юргеном попали служить в разные пехотные части, однако взаимоотношений не прекратили, встречались от случая к случаю. С сослуживцами отношения не складывались, я не разделял их увлечения спиртными напитками и женщинами. Они считали меня девственником, пытались подложить мне в постель развратных женщин. По этим причинам возникали ссоры, иногда приходилось драться.

- Вас не подозревали в связи с вашим другом?

- Не давал повода. К службе я всегда относился и отношусь добросовестно.

- Не пытались переключить свое внимание на женщин?

- Когда Юрген уехал на несколько месяцев в командировку, я пытался общаться с женщинами. Вызывал к себе проституток. Знаете, ничего не получалось, не мог я настроиться на отношения с ними. Давайте лучше оставим эту тему, вас, по всей видимости, интересуют совсем другие вопросы.

- Совершенно верно.

- По тому, как вы меня обложили, я начинаю осознавать, что мне доведется с вами сотрудничать.

- Хорошо иметь дело с понятливым человеком.

- Я, молодой человек, имею за плечами достаточный жизненный опыт, и понимаю, что вы отважились на беседу со мной не спонтанно, а хорошо к этому подготовились.

- Спорить не буду, готовился. Собрал о вас информацию. Произвел фотографирование ваших свиданий с Йошкой. Если хотите, могу показать фотокарточки.