Потом говорить нам стало некогда, снова окунулись в круговерть любовной схватки.

- Лицом вы молоды и прекрасны, - положив мне голову на грудь, заговорила Марта Генриховна, когда мы пришли немного в себя после поистине звериной близости - сложены, как древнегреческий бог Апполон. - Вашей атлетической фигурой залюбуется любая женщина. Во взгляде все время блуждает что-то неуловимое, непонятное…. Но, встретившись с вашими серыми глазами, обязательно возникают грешные мысли. Вы - улыбчив, но у врагов ваша улыбка, по всей видимости, вызывает серьезное беспокойство, вплоть до бессонницы. Вы не вспыльчивы, но можете быть страстным и неудержимым. Станислав Владимирович, вы скромны, почтительны и обаятельны, никакая женщина не смеет вам перечить или в чем-то отказать. Ведете вы себя просто, стараетесь не привлекать к себе внимания, но мне кажется, многие женщины согласились бы стать вашими рабынями. Не удивлюсь, если среди них могут оказаться особы августейших фамилий. При всех ваших достоинствах имеется существенный недостаток: вы совершенно не умеете обращаться с женщинами. Не искушены в искусстве любви, нет опыта.

- Вы меня захвалили. Откуда у меня может появиться опыт, если я нормально познал только одну женщину, свою жену.

- Вы женаты?

- Я уже три года вдовец.

- Сочувствую вам.

- Уже смирился с потерей, рана зарубцевалась. А можно спросить?

- Спрашивайте.

- Почему свой выбор вы остановили на мне?

- Я внимательно за вами наблюдала. Знакомилась с вашими отчетами там, в усадьбе. Вы единственный из всех курсантов, кто не признался мне в любви в первый день нашего знакомства. К тому же вы чертовски хороши собой, об этом я вам говорила. Чувствуется в вас необузданная мужская мощь и сила, я бы сказала дикая, сродни звериной. Это, во-первых, а во-вторых, вы единственный, кто открыто восхитился мной, не побоявшись насмешек со стороны товарищей, что говорит о вашей смелости и твердости характера. Поскольку вы выбрали себе такой путь служения Отечеству, то будем использовать все ваши сильные стороны. Сделаем из вас такого себе красавца, перед которым все дамы будут приседать в благоговейном реверансе, и сообщать нужные вам сведения. Для достижения этого вам придется много учиться под моим руководством.

- Такому преподавателю я буду очень рад.

- Не думайте, что учиться со мной вам будет легко, я учительница строгая, требовательная, а подчас и деспотичная. Прямо сейчас начнем первый урок. Слушать меня внимательно и выполнять все указания беспрекословно.

Ох, каким сладким был мой первый полноценный и осознанный урок. Я никогда в жизни не испытывал подобного наслаждения. Очень прилежным учеником я стал, в точности выполнявшим все задания учительницы. Не могу объяснить, как это случилось, но пика блаженства мы достигли одновременно. Марта Генриховна не сдерживала себя в проявлении эмоций, огласила комнату громким криком, я в свою очередь, прорычал подобно голодному волку, познавшему сочную добычу. А поскольку повторение - мать ученья, было повторение пройденного материала, и снова новый урок.

Занятие временно прекратилось, когда наши силы иссякли. Марта Генриховна предложила восполнить их посредством чаепития на кухне. Накинув на плечи только легкий платок, девушка проскользнула на кухню и начала колдовать со спиртовкой, разогревая маленький чайник. Облачившись в нательное белье, я последовал за Мартой Генриховной.

В свете керосиновой лампы, я смог наконец-то рассмотреть свою учительницу более детально. Несмотря на то, что девушку я видел очень близко, сейчас она воспринималась мной по-другому.

Довольно высокая и стройная. Густые русые волосы, подобно волнам пшеничного поля спадали на плечи. Миловидное личико, чуть припухшие от поцелуев губы, сверкающие голубые глаза. Все тело цветущее, пленительные округлости небольших грудей. Тонкая талия и прекрасные бедра средней ширины, упругие идеальные ягодицы и длинные ноги. Даже поймал себя на мысли, что такое совершенство, нужно показывать людям в виде мраморной статуи. Мой восхищенный взгляд Марта Генриховна заметила.

- Что вы меня так внимательно рассматриваете, Станислав Владимирович, - улыбнувшись, спросила Марта. – Обнаружили какой-то изъян?

- Просто сожалению, что Господь не пробудил во мне способностей к творчеству, в частности к скульптуре. Я бы обязательно вас попросил стать моей музой, запечатлев вас в мраморе.

- Согласитесь, прикасаться и обладать живой и теплой женщиной значительно лучше, нежели созерцать, пусть и совершенное, но холодное каменной творение. Запомните, Станислав Владимирович, мужчина в этой жизни смелый охотник, а женщина добрая и сладкая добыча. Улыбнулась удача - имеете добычу в руках, а не сумели ухватить добычу - рыдаете во все горло. Правда, бывает наоборот, в добычу превращается мужчина, тогда действия женщины предсказать невозможно.

- Не смею возражать своей мудрой учительнице.

Подкрепившись, занятия были продолжены. Угомонились мы, когда солнце уже поднялось довольно высоко. Так и уснули в объятиях друг друга.

Пробуждение было приятным. Я чувствовал себя заново родившимся. Из тела ушло некоторое напряжение. Рядом спала красивая девушка. Лежал и думал. Даже удивился выбору Марты. Что она нашла во мне такого особенного? Да, я молод. Бог здоровьем не обидел и внешностью тоже. Но я будущий рядовой сотрудник разведки, еще не достигший вершины служебной лестницы. Мое происхождение, скорей всего, не интересует Марту. Тогда что? Как мне показалось, Марта Генриховна, неплохо овладела искусством поцелуев, а вот в иной области, имеются в виду способы и приемы удовлетворения плоти, здесь знания у девушки исключительно теоретические. Откуда у Марты мог появиться опыт плотской любви, если на простыне присутствуют следы ее невинности. Ну, ты, Станислав Владимирович, и даешь!? Совратил свою учительницу, да еще невинную девушку! Как теперь тебе быть, ты же порядочный человек? Что говорит об этом твоя совесть? Совесть пока предательски молчала. Нравится ли мне Марта Генриховна? Нравится с первого дня, когда увидел в аудитории. Но я, зажав волю в тиски, не позволил себе показать свое обожание. Только сегодня дал волю чувствам, и то, прикрывая их якобы учебным процессом. А Марта Генриховна меня раскусила давно, и внимательно за мной присматривала.

Размышления были прерваны ласковым поцелуем, я даже не заметил, когда проснулась Марта Генриховна. Быть совершенно спокойным рядом с такой девушкой невозможно, и я таковым не был, естественно ответил на ласки.

- Давайте, Станислав Владимирович, с вами договоримся, - начала говорить Марта, после закрепления всего пройденного материала, преподанного мне этой ночью, - несмотря на возникшие между нами отношения, мы не должны нигде и никому не давать малейшего повода заподозрить нас в любовной связи. – Поддерживаем в стенах имения Фоминово ровные отношения «преподаватель – курсант». Очень надеюсь на вашу порядочность. Через некоторое время вы покинете мой дом, и я вас очень прошу, припомните все, чему вас научил Иван Всеволодович. Не исключаю, что мой дом находится под наблюдением. Вы же не хотите меня компрометировать?

- Очень не хочу, и если в доме есть запасной выход, то я бы им воспользовался.

- Воспользуетесь, только ходом через подвал. Выход расположен на другой улице, дом ведь длинный. Теперь дальше. Каждую субботу вы будете приходить ко мне в гости, соблюдая все меры предосторожности и конспирации. Одевайтесь, как обычный горожанин. Для прохода через подвал я дам вам ключ от входной двери. Ко мне в квартиру будете стучать – два удара, пауза и еще три удара. На этом все, прощайте.

Подарив на прощание жаркий поцелуй, Марта провела меня в подвал, вручила ключ и показала направление выхода.

Мне повезло, подвал был пуст и входная дверь не была закрыта на замок. Осмотрев пустынную улицу в приоткрытую дверь, я выбрался. Пройдя около тридцати шагов, я зашел в проходной двор. Меняя направление движения несколько раз, пешком добрался до своего особняка. Приняв душ, сменив белье и одежду, отправился приобретать одеяния, которые носят простые горожане и мастеровые. Не скажу, что сразу все получилось, не могли приказчики магазинов готовой одежды взять в толк, зачем прилично одетому аристократу понадобились откровенные тряпки. Озаботился осенней и зимней одеждой для соответствующего сословия.