Вот только у судьбы были свои шутки. И в очередное утро, когда я уже скорее по инерции, чем из любопытства, читала утреннюю газету, новая статья от Илоны заставила меня усомниться в моем стабильном психическом здоровье.

– Аня-я-я! – к моему окну уже бежала Лилия с улыбкой до ушей и, едва не спотыкаясь, путалась ногами в юбке. – Читай скорее!

– Я уже прочитала, – фыркнула, закатив глаза. – Так и думала, что Илона просто напросто решила мне напакостить.

– Она пишет, что отравилась рыбой, вот смотри, – Лилия шлепнула газетой по подоконнику и, проведя пальцем по ровной строчке, прочитала вслух: – Илона Коваль подтвердила, что произошла ошибка, и на самом деле в тот злополучный вечер она ела еще и рыбу, которой и отравилась.

– Вот только с чего вдруг Илона передумала? – пробормотала я, хмурясь.

– Почему передумала? Она ведь говорит, что просто перепутала и на самом деле ела еще и рыбу.

– И ты в это веришь?

– Не знаю, – пожала плечами Лилия. – Честно сказать, как-то неохотно. Зная Илону, могу уверять, что ничего она не перепутала, а специально сообщила газете то, что было выгодно именно ей. Но это ведь больше не важно, правда? Сегодня ко мне придут сестры Ирриоль со своей служанкой. Девочки недавно лишились матери, отец, чтобы заглушить боль потери, тратит на дочек гору денег!

– Умерла? – с ужасом спросила я.

– Нет-нет, просто ушла из семьи. Вот уж не знаю, что там произошло, но Кури Ирриоль никогда не казалась мне той, что может бросить свое семейство. Наверное, случилось что-то страшное, раз она так поступила, – Лилия говорила быстро-быстро, глотая слова, и все время жестикулировала. Потом подмигнула мне и умчалась домой, попросив испечь к обеду слоеные булочки.

Я спрыгнула с подоконника, судорожно закатывая рукава пижамной кофточки. Булочки… булочки для сестер Ирриоль должны быть вкуснее, чем я когда-либо готовила. Это мой шанс начать все заново, и я не могу его упустить.

Слоеное тесто было сделано быстро, отправлено в холодильный шкаф, и следующие два часа я нервно бродила по дому. Когда круассаны были готовы, унесла корзинку Лилии и вернулась домой.

Я снова начала печь. Хлеб, пироги, булочки… Сколько у меня же ушло продуктов – не счесть, благо, хоть не приходилось выбрасывать. Беспризорные детишки набирали вес, щеки их розовели, а улыбки, при моем появлении в пыльном заброшенном здании, становились все шире. Никогда бы не подумала, что мне будет доставлять удовольствие кормить бедняков! Теперь-то я поняла, почему люди так любят заниматься благотворительностью. Так приятно знать, что ты можешь улучшить чью-то жизнь хоть немного.

Но и о своей забывать не стоит. Поэтому я не отходила от печи до самого вечера, а следующим утром впервые за много дней встретила самых настоящих покупателей.

Я и глазам своим не поверила, когда служанки богатых господ потянулись к моей пекарне еще до того, как заглянули в молочную лавку.

Колокольчик снова был на своем месте и, услышав его звон, я бросилась в зал.

– Доброе утро, госпожа…

– Анна, – заулыбалась я женщине. – Меня зовут Анна.

Следом за дородной покупательницей в цветастом платье, с которой я уже успела поздороваться, в пекарню заглянула худосочная блондинка в черном форменном платье.

– Айза! – блондинка с улыбкой обняла свою знакомую. – Не ожидала тебя сегодня встретить.

– Господин вчера пригласил на ужин виконта Капрелли, и мы узнали такие новости! – Айза сделала страшные глаза. – Милли, ты даже не представляешь…

Я молча слушала диалог двух женщин, не зная, нужно ли что-то сделать, чтобы привлечь их внимание.

– Ой, да все уже знают, что Капрелли разорены, – отмахнулась Милли, перекладывая пустую корзинку с одной руки на другую. – Еще неделю назад лорд Уилл уезжал смотреть их дом, хотел купить и забрать меня с собой, чтобы я работала уже на него. Но что-то не сложилось, говорит, что дом не в лучшем состоянии. Вот уж и не знаю, как Капрелли его смогут продать.

– А что с ним? Поди плесень повсюду? Такое бывает, если не отапливать помещения, а у виконтов и дров-то поди уже нет.

– Этого я не знаю, но мне так жаль их детей! Ты видела их? Совсем еще малыши, а уже попали в такую грустную ситуацию.

– Зато когда район Каана, принадлежащий Капреллям перейдет молодому герцогу, есть надежда на то, что Топорную улицу наконец облагородят.

– Когда это будет! – закатила глаза Милли, фыркнув.

– А ты разве не слышала? – Айза прикрыла рот ладошкой, всего на миг. – Старший Лабердан при смерти! Младший проводит с ним дни и ночи вот уже две недели как…

Я кашлянула в кулак, смущенно улыбаясь. Мне, конечно, было очень интересно послушать местные сплетни, но на пороге пекарни появилась еще одна женщина с корзинкой.

– Ох, простите, Анна, – Айза наконец обернулась ко мне. – Мы узнали о вашей пекарне из газеты. Свежий ли хлеб на ваших прилавках?

– Свежий, испекла этой ночью.

– Илона Коваль сообщила, что отравилась вашей выпечкой, – громко зашептала Милли, – но мы так удивились! Разве можно отравиться хлебом? Но все же решили не рисковать. А вчера вечером Винилла, экономка из дома Ирриоль, сказала, что малышки принесли домой целую корзинку ваших слоеных булочек.

Я бросила короткий взгляд на молчаливую посетительницу, стоящую в дверях и ожидающую своей очереди, и взяла со стеллажа пирог с малиновым вареньем. Тут же надела тряпичные перчатки, поломала пирог на кусочки и пододвинула на бумажном пакете ближе к гостьям.

– Вы можете попробовать совершенно бесплатно, а если понравится, то уже купить что-то еще.

Женщины суетливо потянулись к кускам пирога. Откусили по крошечке, вновь возвращаясь к обсуждению неизвестных мне Капреллей и Ирриолей. Но когда пирог был доеден, обе попросили продать им по лепешке и по булке хлеба.

– Знаете, совсем не успеваем с вечера подготовить тесто! – расстроенно вздохнула Милли. – А господа так любят мягкий хлеб с маслом на завтрак.

– Это все из-за того, что солнце поздно садится, – закивала Айза. – Вечерами хочется прогуляться у пруда, но никак не заводить тесто на хлеб. Вот зимой совсем другое дело! В морозы и на улицу-то выходить нет желания…

Переговариваясь, Айза и Милли вышли из пекарни, а к прилавку подошла та, что все это время стояла на пороге.

– Солнечного вам утра, – поздоровалась она, улыбнувшись. Морщинистая рука удерживала маленькую корзинку, рыжие кудрявые волосы выбивались из-под платка на голове, а платье, простое, словно сшитое из тюли, на подоле было чуть запачканным.

– Желаете попробовать пирог? – спросила я, указывая на еще один, последний, лежащий на стеллаже.

– Нет, – женщина мотнула головой. – Я бы хотела купить слоеные булочки, о которых все говорят.

– У меня осталось всего четыре штучки, хватит ли вам?

– Думаю, моему хозяину будет достаточно и четырех.

– Отлично, – обрадовано ответила я, ища на полке бумажный пакет с круассанами. – Так, вот они… Четыре серебряных с вас.

Я внимательно взглянула на женщину. Испугается ли стоимости? Но нет, она протянула руку к мешочку, висящему на поясном ремне, и выложила на прилавок четыре серебрушки.

– А вы тоже чья-то экономка? – спросила я, скорее для того, чтобы вести аналитику тех, кто ко мне приходит.

– Мой хозяин мастер Тень, – ответила женщина тихо.

Забрала пакет и ушла, провожаемая моим ошарашенным взглядом. Служанка мага! Вот это гостья!

Обычное утро в Каане стало совсем необычным для меня. Я обслужила трех покупательниц, вырученные деньги унесла в спальню и, вернувшись в зал, с трепетным ожиданием стала поглядывать на дверь.

Но время шло, и служанки уже разъехались по домам, а из местных так никто ко мне и не торопился. Хотя, я как раз ждала именно их, и уж точно не экономок богатых господ.

А еще немного – Тиммиона. Его я ждала каждый день. Все надеялась, что вот-вот послышится скрип несмазанных колес его повозки, а следом и сам Тиммион так привычно перелезет через подоконник на мою кухню и попросит приготовить для него завтрак.