– Виви говорила, что он мучается головокружением.

– Это я знаю, не раз приводили его в чувство. Но из-за чего? Ничего подобного ни с кем никогда не было, а у Джори это случилось первый раз около года назад. Зимой. Он ушел к Еугену за соленьями, да так и не дошел – рухнул в сугроб у дороги. Его Шерп нашел, мужиков позвал, чтобы помогли.

– А перед этим Джори жаловался на какие-нибудь боли?

– Он? Жаловался? – Парень рассмеялся. – Джори никогда не жалуется.

– Ох уж эти сильные мужчины, – недовольно пробормотала я.

Опрыскивание водой помогло – мужчина пришел в себя, но подняться на ноги не смог. Дополз до дивана, кое-как взобрался на него, помогая себе руками, и вновь потерял сознание.

– Что у вас происходит? – Из бани выскочила закутанная в полотенце раскрасневшаяся Лелька. Встревоженно взглянула на Джори, прикрыла рот ладонью и вновь скрылась в бане. Вышла через минуту уже одетая.

– Нужна помощь какая-нибудь? – спросила она у меня.

– Нет, вы здесь ничем не поможете. – Я мотнула головой, раздумывая, как бы незаметно просветить Джори. Но нужно было, чтобы близнецы ушли. – Еся, иди мойся. Потом позовите Веронику, пожалуйста.

Спустя полчаса уже чистый Еся схватил сестру за руку и уволок домой. Вероника прибежала почти сразу, я набрала ей воды в таз и попросила помыться самостоятельно. В баню она давно ходила одна. Лет с пяти я приучила ее правильно мылить голову два раза, и обязательно мыть все тело, включая даже ноги! Вероника совершенно не понимала – зачем мыть ножки, если они сами помоются, пока вода будет стекать с волос?

Я осталась наедине с Джори. Медлить было нельзя, он мог прийти в себя в любой момент, как вчера Бард. Быстро развязала тесемки на его рубахе и приложила ладони к груди. Просветить его оказалось легко, после практики на пчеловоде я уже отчетливо знала, куда направлять силу. Вот только если у Барда все тело пульсировало болью, то у Джори болевая точка находилась прямо в… семенном мешочке.

Я отдернула руки, уже точно зная, в чем проблема. Смертельно опасное заболевание поражает чаще всего мужчин, и почти всегда – именно в том месте. Помочь Джори мог только профессиональный целитель в Мельсоне, если, конечно, в Бирцан не приехал кто-то из выпускников академии.

Долго сидела у дивана на коленях и дрожащими руками теребила поясок платья. Я должна сказать Джори, что если он не сделает операцию, то умрет, в лучшем случае через год. В худшем – намного раньше. Но как сказать? Мне придется признаться в том, что я делала? Но как объяснить свои способности к просвету без какого-либо артефакта?

На глаза навернулись слезы. Было безумно жаль мужчину, его жену и пятерых детей, которые совсем скоро останутся без отца. Но еще больше жаль себя и свою дочь – если я признаюсь Джори, как именно обнаружила опухоль в его теле, а он окажется яростным ненавистником ведьм или проболтается кому, то запрос на проверку улетит Мировому Совету в считаные дни. Рисковать я не могла, никак не могла!

Перед внутренним взором возникли дети Флоренсов, которые приходили вчера вместе с ними. Три девочки и два мальчика мал мала меньше. Темноволосые розовощекие хохотушки. Они притащили с собой трехцветного кота и гладили его по очереди, пока родители были заняты разговором со мной.

Что с ними станет, когда Джори умрет? Он единственный добытчик в семье, у них даже огорода нет, насколько я помнила. Да и деревне охотник нужен…

– Долго я спал?.. – прохрипел мужчина, вырывая меня из раздумий.

– Ты не спал… Ты смертельно болен, Джори, – выпалила я, смахивая со щек слезы. С плеч будто груз свалился, так легко мне стало после признания.

Джори почему-то рассмеялся. Тихо, едва слышно.

– Ты… слышал, что я только что сказала? – недоуменно спросила я, не зная, как реагировать. Что, если не слышал? Второй раз я уже не откроюсь.

– Да знаю я, Аленка. Меня ж еще когда первый раз нашли без сознания, сразу к Герде унесли. Она мне тогда и сказала, что операция нужна, без нее не выжить.

– Так, если ты в курсе, почему не предпринимаешь ничего?

– Ты знаешь, сколько стоит хотя бы просто попасть на прием к врачевателю Мельсонской лечебницы? Вот то-то же. Мне негде взять столько денег, не говоря уж о том, чтобы заплатить за операцию.

Я сникла. Джори был прав. Лечебницы работают только для аристократов, простому люду лечение не нужно. Ну, так считает король, другого объяснения, почему за прием врачеватели дерут от тридцати золотых, у меня нет. Не каждый сможет отдать годовой доход только для того, чтобы тот, кто отучился в академии, сообщил: «Вы смертельно больны. Нужно делать операцию… ах да, стоимость ее оплачивается отдельно».

– Что делать-то тогда, Джори?

– Ничего с этим не поделать. Доживу, сколько мне отмерено, а пока, как могу, стараюсь вырастить малышей достойными людьми. Они скоро подрастут и смогут помогать матери. Мой старший сын однажды сумел добыть тетерева. Сам! Я с ним не ходил на ту охоту. Все будет хорошо, Ален, не волнуйся.

Я проглотила вновь подступающие слезы. Хорошо, что новость Джори не ошарашила. Плохо, что ничего мы с его болезнью сделать не сможем. Я травница, лекарь, целитель… ведьма. Да кто угодно, только не хирург. Я не училась резать людей, даже не знаю, в какой руке держать скальпель! Да и скальпель ли? Как называется тот инструмент? Вот! Я даже этого не знаю!

– Ты мне только помоги продержаться подольше. – Джори тронул меня за руку, заглянул мне в глаза. – Герда говорила, что вытяжка из корня живолиста оттягивает неизбежное.

– Я уже начала ее готовить. Через неделю придешь, а пока… Тебе больно? Я могу дать обезболивающий отвар, и от воспаления, а от головокружения поможет настойка из листьев олыхи. Сейчас все соберу, полежи спокойно.

Я метнулась к стеллажу. Дрожащими руками вытащила с полок нужные бутылочки, осторожно переложила их в плетеную коробочку. Подумав, добавила к ним еще концентрированный отвар ромашки с плавающими в нем лепестками. Так, на всякий случай. Объяснила Джори, что и как правильно принимать, помогла сесть и сунула коробку ему в руки. Мы оба молчали. Не знаю, о чем думал Джори, но я пыталась понять, как бы так незаметно уточнить у него, собирается ли он меня сдать.

– Джори… А вот то, что ты знаешь…

– Я молчу, Алена. Многие в деревне знали секрет твоей бабки, и все, кто знал, люди проверенные. Они ей доверяли, а она им.

– Герда кому-то доверяла? – хмыкнула я. Надо же, как плохо знала бабушку.

– Представь себе. Так что и о тебе догадываются. Но ты все равно будь осторожнее. После смерти Герды сюда уже заявлялись представители Мирового Совета, Шерп позвал их.

– Зачем?!

– Чтобы убедились, что нет никаких ведьм в нашей деревне. Шерп отправил им письмо с утверждением, что в Отшельниках завелась ведьма. Разумеется, сделал он это сразу на следующий день после похорон Герды. Мол, приедьте проверьте, у нас тут ведьма! Мировой Совет отправил сюда своих представителей, они облазили каждый дом, вытрясли души практически из всех женщин поселения, но ничего не нашли.

– Не понимаю. Если Шерп хотел сдать Герду, почему тянул?

– Он не хотел ее сдать. Он хотел, чтобы Мировой Совет проверил Отшельники и навсегда забыл сюда дорогу. Рейды с проверками ведь время от времени проводят по всему королевству. А так благодаря его письму Отшельники на какое-то время вычеркнут из списка. Шерп тогда не знал, что ты вернешься, но на всякий случай снял с деревни все подозрения. Ты все равно должна быть осторожна, потому что запрос уже однажды делали, и мало ли, вдруг кто еще приедет.

Я выслушала Джори молча. Что-то в его словах заставило задуматься, я пыталась поймать ускользающую мысль, но никак не могла. Зачем Шерпу понадобилось снимать подозрения с деревни? После смерти Герды ведь здесь нет ни одной ведьмы! Или есть? Да нет, если бы была, Мировой Совет ее нашел бы.

– Странностей в этой деревне хоть отбавляй, – пробормотала я сама себе, а Джори усмехнулся.