Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Редко встретишь человека, интересующегося ближними больше, чем собой, и обитатели Ферн-Бассет быстро оценили талант Эвадны. У нее всегда находилось время внимательно выслушать гостя. Она не поглядывала украдкой на циферблат красивых напольных часов, а их нежный перезвон не отвлекал ее от чужого рассказа. О чем бы ни шла речь, она всегда была полна сочувствия и в высшей степени тактична.

Естественно, люди искали ее общества. Самый удобный стул в заставленной гостиной Эвадны был постоянно занят кем-нибудь расстроенным или обеспокоенным, кто облегчал исстрадавшуюся душу разговором и подкреплялся песочным печеньем и чаем «эрл грей». Или — после шести вечера — вермутом «нойли прат» и сырными шариками «эпикур».

Эвадна никогда не давала советов, чему собеседники, задумайся они хоть ненадолго, удивились бы, потому что все уходили от нее утешенными, а некоторые даже уверяли, будто теперь видят ситуацию очень ясно. Иногда люди, на которых они приходили пожаловаться, представали перед ними в совершенно другом свете.

В тот день, разумеется, говорили только о происшествии у реки. Отсутствие каких бы то ни было свидетельств не мешало изливаться потоку готически мрачных версий. Мы тут, конечно, ничего сказать не можем, как вы понимаете. Очень туманная история, моя дорогая. Своими ушами никто ничего не слышал. Но даже если так, нет дыма без огня. Ближе к ланчу Эвадна даже пожалела, что обделена писательским даром, потому что мелодраматических рассказов хватило бы на сериал длиною в десять лет.

Перед ланчем она убрала герань с подоконника и позвала Пирса, самого старшего и разумного из пекинесов. Хозяйка дала ему корзинку с запиской, деньгами в конверте и отправила в «Эмпориум Брайана» за своей «Таймс», собачьими галетами и разными замороженными вкусностями. Тоник у нее тоже кончился, но она посчитала неправильным заставлять собаку таскать тяжелые бутылки.

Когда Пирс вернулся (опять его обсчитали!), Эвадна затворила дверь на замок и стала готовить ланч. Мелко нарезав лук-шалот и сельдерей, она припустила их в сливочном масле, залила свежим куриным бульоном, бросила в кастрюльку лавровый лист и дала ей постоять некоторое время на медленном огне. Потом налила в маленький стакан домашнего вина из бузины и накрыла на стол. Красивое столовое серебро (подарок к выходу на пенсию от сотрудников библиотеки в Швейцарском коттедже), букетик оранжерейной мимозы, теплые цельнозерновые булочки.

Помешивая супчик и прихлебывая свой домашний бодрящий напиток, Эвадна не могла не думать о событии, так волновавшем всех ее утренних посетителей. Интересно, кто-то действительно упал в воду? И если да, то где сейчас утопленник? Всплыл за много миль отсюда? Или запутался в речных водорослях? А может, погрузился в илистое дно?

В общем, когда Эвадна сняла с полки ступку, пестик и вязала пакетик кардамона, руки у нее дрожали, а сердце сжималось от сострадания к этому, возможно, несуществующему бедолаге. Утонуть Эвадна всегда боялась. Когда-то в школе их заставляли читать из «Ричарда III», и ей досталась сцена смерти Кларенса, так она чуть не задохнулась от ужаса. Чувствуя, что сегодня не готова к экспериментам, и решив, что суп хорош и так, она убрала кардамон на полку.

Эвадна уже села за стол, даже поднесла ложку к губам, как вдруг ей припомнилось кое-что из вчерашнего вечера. Она была в своей спальне, у кровати под балдахином, и готовилась ко сну. Облачившись во фланелевую ночную рубашку и вымыв лицо дождевой водой с глицериновым мылом «пирс», как делала с детства, Эвадна прочитала молитвы. По обыкновению, она обратила внимание Господа на нескольких человек и даже предложила не совсем обычные способы устройства их судеб, разумеется оставив выбор за Ним. И забралась в постель.

Эвадна всегда спала на спине, со скрещенными на груди руками, напоминая скульптурное надгробие в старой деревенской церкви. Ей нравилось думать, что, если душа ее покинет свое пристанище во сне, обнаруженные останки будут выглядеть аккуратно и достойно. Обычно Эвадна сразу погружалась в спокойный сон без сновидений, но прошлой ночью ее, уже готовую отплыть из реальности, внезапно разбудил странный крик, громкий и страшный, можно сказать вопль. Тогда она подумала, что это, должно быть, лисица или какой-нибудь маленький зверек, попавший в лапы хищнику. Но сейчас, сидя на залитой солнцем кухне над быстро остывающим супом, Эвадна уже не была в этом уверена.

Она встряхнулась и твердо сказала себе, что даже если ночью ошиблась и кричал человек, то вовсе не обязательно, что это был угодивший в воду бедолага. Все говорят, что упавший в Мисбурн, кто бы он ни был, свалился в реку неподалеку от Свон-Миррен. А кричали ближе. И тем не менее…

Эвадна быстро доела суп, поставила посуду в раковину, а герань — обратно на подоконник. В дверь почти сразу же постучали, и она бросилась открывать. Ибо это был тот редкий случай, кода она нуждалась в людях не меньше, чем они в ней.

Около четырех того же дня Луиза Фейнлайт зашла навестить Энн Лоуренс. Они подружились неожиданно, можно сказать, нечаянно, потому что, кроме любви к садоводству, у них было очень мало общего. Разумеется, Луиза понимала, что, если бы по-прежнему жила и работала в Лондоне, они бы разминулись, разошлись, что называется, как в море корабли, не то что не осознав, но даже не заметив существования друг друга.

Но в деревне выбор весьма ограничен. Чтобы найти человека хоть сколько-нибудь пригодного для общения, надо сильно постараться. И по правде сказать, обе они находили друг друга интересными и в чем-то даже непостижимыми. Каждая из них не могла понять, как это другая способна мириться с той жизнью, которой живет.

Энн восхищалась обаянием Луизы и немного побаивалась ее жесткого, ироничного взгляда на жизнь в целом, а также той шутливой отстраненности, которой та придерживалась в отношениях с братом. Можно было только позавидовать решимости этой молодой женщины отстаивать свое мнение. В коммерческом банке, где она раньше работала, ей, как аналитику по недвижимости и ценным бумагам, случалось разрешать проблемы, которые Энн заставили бы от ужаса ретироваться в ближайший туалет.

Луиза со своей стороны отказывалась поверить, что Энн, способная при желании стать очень привлекательной и еще довольно молодая, согласна день за днем, месяц за месяцем, год за годом проводить в полном безделье. По крайней мере, Луиза считала это бездельем. Какое безрадостное занятие — копаться в оранжерее, председательствовать на заседаниях «женского института», редактировать и набирать материалы в «Приходский вестник», решать, кто из прихожан и когда достоин украшать цветами и убирать церковь. Непостижимо.

Она недолго мучилась любопытством насчет того, как приятельницу угораздило выйти замуж за сухую жердь. Эту историю знали все в деревне. Энн жила в старом доме викария с отцом, священником здешнего прихода, со дня рождения (ее отцу тогда уже перевалило за пятьдесят). Так было до самой его смерти, которая последовала через двадцать два года. По мере того как преподобный Байфорд старел и слабел, его обязанности постепенно брал на себя второй священник Лайонел Лоуренс, робкий, приятный человек сорока с лишним лет. Он же помогал Энн заботиться о старом больном отце.

И когда Лайонел предложил несчастной осиротевшей девушке и дальше опекать друг друга, Энн, не знавшая иной жизни и болезненно застенчивая, согласилась. Через пару лет Лайонел, хотя он был рукоположен и сохранил свой сан, отказался от должности викария. Для того, как он объяснил, чтобы вершить угодные Богу дела там, где в них особенно остро нуждаются. К счастью, это не грозило супругам потерей дома, который принадлежал матери Энн, а не епископату. Службы теперь отправлял каждое третье воскресенье викарий, служивший также в двух соседних деревнях. Один-единственный раз, когда Луиза в разговоре коснулась замужества Энн, та сказала: «Просто так было легче всего» — и быстро сменила тему.

Луиза находила подобное положение вещей печальным. Она не сомневалась в том, что Энн глубоко несчастна — а кто был бы счастлив замужем за старым занудой? И эти бездельники с криминальными наклонностями, которых он постоянно приводил в дом! Однажды, в самом начале их дружбы, Луиза совершила ошибку, посоветовав Энн положить этому конец. И как же она удивилась, обнаружив, что Энн не только не возмущена досадным вторжением, но стыдится своей неспособности заботиться о «несчастных молодых людях» так беззаветно, как следовало бы. Ведь она подводит мужа.

313
{"b":"982958","o":1}