Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Мне почему-то кажется, что сегодняшний случай особый. Как-никак, это моя помолвка. — Калли швырнула газету на пол и добавила: — Ты почему-то всегда на его стороне.

— Конечно. Нет. Совсем необязательно. Подбери газету.

Калли вместо этого схватила яблоко и протянула руку за фруктовым ножом.

— Калли, это его теперешнее дело… оно очень сложное. Мне кажется, что расследование не очень-то продвигается. Не добавляй ему огорчений.

Калли взглянула на мать и затем в ее настроении произошла резкая перемена — качество, которое восхищало ее друзей и раздражало врагов. Она лучезарно улыбнулась, чмокнула мать в щеку и обняла за шею. Джойс тоже хотела поцеловать дочь, но та уже поднялась.

— Бедная мамуся! — проговорила она и покачала головой с несколько ироничным, как показалось Джойс, сочувствием. — Как всегда, на тебя все шишки валятся. Пойду приму ванну.

— Чем займешься сегодня? — Джойс пыталась продлить редкое мгновение близости, но знала, что оно уже прошло.

— Хочу навестить Дирдре и ее маленького. — Стройные загорелые ножки Калли с розовыми ногтями уже замелькали вверх по ступенькам. — После я встречаюсь с Нико у метро в Аксбридже. К четырем мы вернемся, чтобы вам помочь.

Джойс тут же живо представила себе эту помощь. Стараясь перекрыть звук льющейся в ванну воды, она крикнула:

— Захватите чего-нибудь в «Сэйнсберис»! У нас пока что есть только восемь фаршированных яиц с эстрагоном и тертый кардамон.

— Ладно.

До Джойс донесся сладкий запах гвоздики. Это Калли налила в воду цветочный шампунь. Джойс взяла с пола газету и стала убирать со стола, мысленно прокручивая последнюю сцену с Калли: вспомнила грациозно приподнятые складки тяжелого шелка, вспомнила ее гибкие руки на своей шее, поворот лица, ласковый поцелуй и скользящие, словно в танце, убегающие ножки. Джойс показалось, что с начала до конца это было будто одно плавное движение, как при замедленной съемке.

И она, и Том постепенно пришли к одинаковому печальному выводу: они уже не различали, когда их дитя актерствует, а когда нет. Что было не очень приятно. Джойс на какой-то миг даже посочувствовала Николасу, пока не вспомнила, что он в этом отношении еще хуже.

Время приближалось к полудню. Барнаби сидел, ссутулившись, за своим столом. Одну его щеку обдувал вентилятор, зато с другой капал пот. Весь стол был завален газетами, прижатыми чем попало для защиты от ветерка, поднятого вентилятором. Преступление, над которым они работали, все еще упоминается на страницах газет, но только в бульварной прессе. Единственной газетой, которая вынесла историю с убийством на первую страницу, оказалась «Дейли питч». Передовица была озаглавлена «Не был ли убийца таинственного гуру пришельцем с Венеры?» и сопровождена фотографией взлохмаченной Хизер.

Дверь кабинета была распахнута настежь, и Барнаби с удовлетворением мог наблюдать царящую в офисе бурную деловую активность: таблицы и схемы, снимки, рапорты… Яркие экраны с ослепительно-зеленым текстом поступающих новостей. А еще телефонные аппараты, которые, казалось, не умолкали.

Многие из звонивших предлагали «важную информацию», а иногда и свою версию убийства в усадьбе «Золотая лошадь». Независимых британских граждан не останавливал тот факт, что убийство, скорее всего, носило сугубо частный характер и было совершено в закрытой для посторонних среде, — каждый считал себя обязанным внести свою лепту в его раскрытие. Один из позвонивших в пять утра описал, что ему было видение: перед его очами предстал Иэн Крейги в цепях и сказал, что его душа не успокоится до тех пор, пока цветные все до одного не будут выдворены из его возлюбленной отчизны в места естественного природного обитания. И перед тем, как повесить трубку, добавил: «Черт-те что творится! У нас прямо настоящие тропики!»

Однако большая часть поступившей информации была официальной и проясняла некоторые важные моменты. Позвонил Джордж Баллард, сообщил, что, по всей вероятности, Джиму Картеру был прописан метронидазол и что при этом действительно противопоказано употреблять спиртные напитки. Мистер Клинч с разрешения Арно Гибса, как наследника, согласился предоставить в их распоряжение завещание усопшего. Из телецентра в Уайт-Сити был вытребован истинный Кристофер Уэйнрайт, который подтвердил рассказ Эндрю Картера об их совместном обучении в школе, о встрече за выпивкой на Джермин-стрит и последовавшим за этим ланчем у Симпсона. Единственным расхождением в их рассказах было то, что Уэйнрайт действительно потерял свой бумажник: «За ланч платил Энди!» — торжествующе сказал он.

Нолин, соседка Эндрю по площадке, подтвердила, что в день смерти его дяди они с Эндрю большую часть утра провели за кофе в ее комнатушке.

Барнаби серьезно не рассматривал кандидатуру Эндрю как убийцы, однако случаи, когда виновный в преступлении с целью запутать следствие делает вид, что ведет собственное расследование, встречаются довольно часто. Проследить, чем, собственно, занимался Эндрю Картер в цирке в Блэкпуле, пока что не удалось, но где-то кто-то из его людей уже трудится над этой проблемой и наверняка вернется с добычей.

Были ли связаны обе смерти? В настоящий момент это оставалось неясным, хотя соблазн их связать был велик. Если опираться на факты, то их было всего два. Первый: Джим Картер видимо что-то узнал («Энди, произошло нечто ужасное») и сразу после этого упал (или его столкнули) с лестницы. И второй: два месяца спустя был убит Крейги. Был ли Учитель как-то связан с первой смертью, неясно: мисс Каттл была не уверена в том, кому принадлежал взволнованный голос человека, испугавшегося возможного вскрытия. Если предположить, что это был не Крейги, то, вероятно, Крейги в свою очередь тоже узнал о том, что «произошло нечто ужасное», после чего разделались и с ним самим.

Если это так, то передача денежного дара сообществу как мотив для убийства исключен. На допросе Сугами сказала, что она предложила Учителю деньги лишь за неделю до своего дня рождения. Ни он, ни она больше никому об этом не говорили. Отца она известила о своем решении только в вечер убийства. Барнаби снова уткнулся в блокнот. Во время раздумий он всегда машинально что-то рисовал. Обычно это были растения — папоротники, цветы, листочки, где видна каждая жилка. На этот раз он, оказывается, нарисовал растение с узкими, заостренными, как сабли, листьями и тяжелыми цветками, кончики которых загибались назад. Это была орхидея бедняка, ее еще называют «сибирский ирис».

На полях было несколько раз написано слово «траст». Это слово настойчиво всплывало в его сознании, будто желая, чтобы его наконец заметили. Это вызывало у Барнаби постоянное раздражение, потому что ему казалось, что он уже знает абсолютно все о трасте, оставленном Сильвии в наследство дедушкой и бабушкой со стороны матери. Знает сумму, знает о ее решимости передать наследство общине и о решимости Гая Гэмлина этого не допустить. Знает и об отказе Крейги (притворном, как полагал Гэмлин). Старший инспектор перечеркнул это слово жирной чертой, вырвал из блокнота листок и бросил в корзину. Но слово «траст» снова всплыло в уме.

Ну хорошо. Вот еще один вариант: Крейги был убит одним из своих фанатичных почитателей, который обнаружил, что тот в действительности не святой, за которого себя выдает. Или одной из многочисленных жертв его успешных махинаций. Или кем-то из тех, кто погорел на фальшивых акциях и только дожидался, когда обанкротивший его Крейги выйдет из тюрьмы. Таких людей можно вычислить. Хотя Крейги, наверняка зная имена тех, кого надул, должен был быть настороже.

Вошел с докладом Трой. Как всегда, на нем были идеально отглаженные узкие брюки, накрахмаленная до хруста рубашка, несмотря на жару застегнутая на все пуговицы, и аккуратно завязанный умеренных тонов галстук. Барнаби нечасто видел своего сержанта во внеслужебное время, поэтому не знал, как выглядит его основной гардероб, но на работе Трой никогда не закатывал рукава и не носил рубашек с открытым воротом. Ему как-то передали слова Одри, которая утверждала, будто Трой это делает потому, что у него не волосатая грудь. Барнаби же полагал, что причина такого самоограничения Троя в отношении одежды намного сложнее. Это всего лишь одна из черт его натуры. Туда же можно было отнести четкие и подробные доклады Троя и безупречный порядок на рабочем столе. Как только Трой приходил на службу и вешал пиджак на вешалку, он прежде всего выстраивал в ряд подставки с входящими и выходящими документами и очищал рабочее место от лишних клочков бумаги. Увидев маленькое пятнышко на поверхности стола, он тут же стирал его носовым платком.

201
{"b":"982958","o":1}