Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не дождавшись ответа, Джанет встала из-за стола и принялась собирать уродливые, неумело раскрашенные миски — жалкий результат посещения ею курсов практического гончарного ремесла в первые месяцы ее вступления в общину. Она ненавидела эти миски и всегда обращалась с ними небрежно в надежде расколоть хоть сколько-нибудь из них, но они упрямо отказывались разбиваться. Даже в руках у Кристофера, который умудрился переколотить почти весь сервиз Мэй Каттл, они оставались целехоньки.

— Поскольку у Сугами день рождения, то ты наверняка приготовил ей какой-нибудь сюрприз, не так ли, Кристофер? — проговорил Арно, обращаясь к сидевшему напротив него юноше, и лукаво улыбнулся (о взаимных чувствах этой пары здесь знали все).

Обычно откровенный и общительный, Кристофер, казалось, смутился.

— Даже не знаю, — с запинкой выговорил он. — По-моему, уже и так слишком много всего планируется.

— Но ты наверняка захочешь ее куда-нибудь пригласить? Может, на пикник к реке?

Кристофер промолчал, зато Джанет, которая собирала со стола крошки ржаного хлеба, отрывисто рассмеялась. Ее костлявые пальцы судорожно скатывали крошки в тугой шарик. В детстве ей часто говорили, что у нее руки пианистки, но ей никогда не приходило в голову это проверить. Смех получился неестественным, в нем явно чувствовалась зависть.

— Ты не веришь в любовь, Джанет? — спросила Трикси. Она тоже рассмеялась, но весело, и тряхнула гривой кудрявых светлых волос. Блестящие розовые губки, длинные накрашенные ресницы придавали ей сходство с дорогой фарфоровой куклой. Джанет принялась сметать в кучку на край стола просыпавшиеся остатки мюсли. Стол был настолько старый, что посередине него образовалась довольно большая трещина, и несколько орешков просыпалось на пол. Джанет сначала решила не лезть за ними, пусть все думают, что это от «недостатка навыков» (выражение это было в ходу среди членов общины, его употребляли ради предотвращения ссор и споров). Трикси чуть откинулась на стуле, заглянула под стол и с шутливой укоризной мило надула губки.

Джанет унесла миски, вернулась со щеткой и совком и полезла под стол, обдирая коленки о грубые доски. Десять ног. Шесть мужских и четыре женских. Мужские: одна пара носков, свалявшихся от частой стирки, со слабым запахом камфарного масла, другая из белого хлопка, третьи — бежевые, с ворсом; и шесть грубых сандалий. Теперь женские: высокие шнурованные сандалии с каббалистическим рисунком и тапочки с Микки-Маусом. Носочки совсем коротенькие, едва достигающие изящных щиколоток, голубые джинсы закатаны до колен и золотистый пушок на недавно выбритых голенях.

Сердце Джанет вдруг бешено заколотилось, и она торопливо отвернулась, чтобы не видеть молочно-белые икры и хрупкие косточки лодыжек, такие по-детски трогательные, такие по-птичьи тоненькие, что казалось, вот-вот переломятся… Щетка чуть не выскользнула из внезапно вспотевшей ладони. Она протянула руку, на мгновение коснулась тонкой полупрозрачной кожи и произнесла: «Поберегите ноги», прежде чем отодвинуть Микки-Маусов в сторону. Обычное проявление заботы в ее устах прозвучало как сердитое замечание.

— А ты сам-то что для себя наметил, Арно? — спросил Кристофер.

— Я? Я продолжу работать с Тимом, — ответил тот и принялся собирать тяжелые квадратные солонки из камня и ложки с роговыми ручками. — Сейчас мы мастерим новый соломенный козырек для пчелиного роя. (Все члены общины были вовлечены в активную творческую деятельность.)

— Сколько сил вы на это тратите, — пропищала Хизер.

— Ничего особенного мы не делаем, — в замешательстве отозвался Арно.

— Прошлой ночью мы провели для Тима небольшую астроцеремонию, верно я говорю, Хизер? — сказал Кен.

— Да-да. Мы целую вечность держали его в космическом луче.

— Затем мы подсоединили его ауру к златоликой богине безмятежности, к Порции.

Оба были переполнены исключительно позитивными эмоциями, и Арно оставалось только одно — поблагодарить за соучастие. Ни Биверсы с их беспардонным апломбом, ни сама богиня Порция Тиму ничем помочь уже не могли. Никто не мог. Оставалось одно — просто его любить. Это было уже кое-что, но недостаточно для того, чтобы помочь ему выбраться из мрака.

Указывать на это чете Биверсов тоже было бессмысленно, потому что практикой позитивного мышления они владели в совершенстве. Мрачные мысли и сомнения им были чужды, а если возникали, то немедленно подвергались уничтожению. Нежелание признавать, что такие оттенки, как серый, не говоря уже о черном, имеют право на существование, сделало их непробиваемо самодовольными. Решение проблемы не представляло для них никаких сложностей. Оно предполагало только три стадии: изложение проблемы, ее максимальное упрощение и незамедлительное решение. При этом каждая из этих стадий была щедро сдобрена сочувствием, с упором на слабые места персоны, сладким, как мед и простым, как глоток кофе.

— Рада, что сегодня не моя очередь дежурить на кухне, — заявила Трикси. — Могу спокойно посидеть в «Черной лошади» и позволить себе выпить чего-нибудь вкусненького. Думаю, сегодня нам всем бы это не помешало.

Кен и Хизер снисходительно улыбнулись: какой, право, удивительный каприз! Никто из обитателей Поместья еще ни разу не заглядывал в деревенский бар. Из-под стола, отряхивая коленки, выбралась Джанет.

— Что ты имела в виду, когда сказала, что сегодня всем нам не помешает выпить? — спросил Арно.

— Визит господина Гэмлина. Только не говори, что ты об этом забыл.

— Конечно, нет, — отозвался тот, забирая пластиковую плошку с остатками мюсли. Одно из золотых правил коммуны гласило, что ни один человек не имеет права выходить из-за стола с пустыми руками, и хотя иногда какой-то предмет сервировки или блюдо исчезало со стола прежде, чем кто-либо им воспользовался, система эта работала вполне эффективно.

— Вы собираетесь сегодня сделать свое знаменитое суфле из порошка, Хизер?

— Думаю, нет. Что, если он будет опаздывать? Ты же знаешь, как иной раз ведут себя эти господа с кучей денег? — Хизер произнесла это с таким апломбом, словно была своим человеком на бирже.

— Мы подумали, что, может, лучше сделать лазанью с фасолью трех видов, — проговорил Кен, машинально поглаживая свои лихо закрученные усы.

— Да, это очень калорийно.

— И еще у нас остались консервированные груши. Да, а если тесто будет плохо раскатываться, мы вольем в него йогурт из молока Калипсо.

— Прекрасно! — натянуто улыбнулся Арно, подумав при этом, что в крайнем случае можно всегда заменить этот шедевр покупным тортом.

Трикси выразила уверенность, что мистер Гэмлин наверняка приготовил для дочери шикарный подарок, на что Джанет резко сказала, что финансовые магнаты не разбираются в подарках, да и таких беспощадных акул интересуют только стейки с кровью.

— Хорошенького же свекра ты себе выбрал, Кристофер! — сказал Кен, подмигивая своим «третьим глазом».

— Давайте-ка не будем торопить события, — бросил тот, собирая вилки, ножи и ложки со стола.

— Здесь, во всяком случае, стейками его кормить никто не собирается, — с отвращением передернула плечами Хизер. — Кстати, откуда тебе известно, что он беспощадный, Джен?

Джанет терпеть не могла, когда кто-то называл ее «Джен». Это прощалось только Трикси.

— Как-то я видела его по ящику. Он был участником дискуссии в какой-то программе, касавшейся финансов. За первые же пять минут он сожрал целую кучу этих стейков и дальше продолжал в том же духе.

— Да ладно вам. Оставьте его в покое, — примирительно сказал Арно. Программу он не видел, потому что в доме телевизора не было. Как известно, это источник негативных вибраций.

Джанет очень хорошо запомнила эту передачу. Запомнила массивную, почти квадратную фигуру. Человек подался вперед, словно намереваясь пробить своим телом экран. Агрессивность била из него ключом. Он выставил вперед крупную, чуть склоненную набок голову и напоминал приготовившегося к нападению быка.

— Лучше бы он сюда не являлся, — вслух произнесла она.

131
{"b":"982958","o":1}