Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Теперь можете заходить.

Барнеби появился у доктора Лесситера, как они предварительно и договорились, в одиннадцать на следующее утро. Зайдя в приемный покой, он обнаружил доктора за письменным столом, тот был чем-то крайне занят. На протяжении всего их разговора его пальцы ни на миг не прекращали движения: перебирали карандаши, подравнивали стопку фармацевтических справочников, теребили манжеты или просто барабанили по книге записей. Он коротко взглянул на визитную карточку инспектора.

— Ну ладно… э-э-э… Барнеби, — доктор протянул карточку назад, — у меня мало времени. — Он даже не предложил инспектору присесть. Тот пояснил цель своего визита.

— Не вижу, в чем тут может быть проблема. Пожилая дама упала, сердце не выдержало. Весьма обычная ситуация.

— Кажется, вы принимали мисс Симпсон по какому-то поводу за две недели до ее смерти?

— Да, было. Вы меня не подловите, инспектор. В противном же случае вам придется составлять протокол. Я знаю законы не хуже вашего.

Оставив это сомнительное утверждение без внимания, Барнеби спросил:

— По какой причине?

— У нее был приступ бронхита. Но ничего серьезного.

— Значит, бронхит не мог стать причиной смерти?

— Что вы имеете в виду?

— Доктор Лесситер, я ничего не имею в виду. Я просто задаю вам вопросы.

— Причиной смерти, которая наступила за несколько часов до того, как ее обнаружили, стала сердечная недостаточность. Как я и написал в свидетельстве. У нее был большой синяк. Она, вероятно, сильно ударилась во время падения. Такого рода удар может оказаться смертельным.

— То есть таково ваше предположение…

— Диагноз.

— …и вы не стали искать никаких дополнительных признаков. Хотя это совершенно естественно в подобной ситуации. Но если хорошенько вспомнить, не было ли чего-то… — Барнеби задумался, пытаясь составить фразу покорректнее, — … не вполне соответствующего обстоятельствам?

— Ничего.

Однако ответ последовал с секундной задержкой. И в голосе доктора послышалась нотка, не вполне согласующаяся с категорическим отрицанием. Барнеби ждал. Доктор Лесситер надул щеки. Голова у него была круглая, как репа, а щеки — цвета рассетских яблок. Красным оказался и нос, а белки пересекали многочисленные красные прожилки. Инспектору показалось, что он различает сквозь запахи мыла, дезинфектантов и мятных пастилок запах виски. Руки доктора Лесситера наконец-то сделали перерыв и упокоились на его объемистом животе. Когда он заговорил, голос его звучал спокойно и рассудительно, словно он все-таки принял решение, что Барнеби можно доверять.

— Ну, знаете… имелось кое-что… едва ли достойное упоминания на самом деле. Там был странный запах.

— Какой именно?

— Гм… Похожий на мышиный.

— Это вполне естественно для старого дома. Особенно если у нее не было кошки.

— Я не сказал, что запах был мышиным. Я сказал «похожий на мышиный». Это самое близкое сравнение, которое я могу придумать. — Доктор Лесситер слегка неуверенно поднялся. — А теперь вы должны меня извинить. У меня много работы. — Он нажал кнопку звонка, и спустя несколько мгновений Барнеби уже очутился на улице.

Приемная доктора помещалась позади дома — роскошной викторианской виллы. Инспектор прошел по длинной, засыпанной щебнем подъездной дороге и свернул на узкую тропинку, по краям заросшую боярышником и бутенем. Был приятный солнечный денек. Барнеби сорвал веточку боярышника и начал на ходу жевать. В детстве он называл это хлеб с сыром. Он вспомнил, как грыз сладкие зеленые почки. Теперь вкус казался другим. Может быть, уже просто поздновато.

Бэджерс-Дрифт по форме напоминал букву Т. Поперечная «перекладина», называвшаяся просто Улицей, была застроена кирпичными муниципальными домами и несколькими частными домиками; также на ней помещался паб «Негритенок», телефонная будка и очень большой и красивый особняк в георгианском стиле. Его стены были выкрашены в бледноабрикосовый цвет, а у одной почти впритык росла огромная магнолия. Позади дома располагались какие-то подсобные строения и две здоровенные силосные башни. В здании почты с двумя надземными и двумя подземными этажами, явно неплохо укрепленном, помещался и деревенский магазин.

Барнеби повернул на опорную «ногу» буквы Т. Черч-лейн была не такой длинной, как Улица, и скоро выводила в открытое поле — миля[4] за милей тянулись посевы пшеницы и ячменя, в одном месте прерывавшиеся прямоугольником рапса[5]. Церковь построили еще в тринадцатом веке, она была каменная, но с современной кирпичной пристройкой.

Чем дальше шел Барнеби, тем более крепло в нем ощущение, что за ним наблюдают. Чужак в маленьком селении всегда становится объектом пристального внимания, и он замечал, что не в одном доме зашевелилась занавеска, когда он проходил мимо. И хотя улица казалась совершенно пустынной, он ощущал напряжение в основании шеи. Инспектор обернулся. Никого. Но тут заметил, как ему под ноги метнулся солнечный зайчик, и взглянул вверх. В чердачном окне бунгало рядом с «Негритенком» мелькнул отраженный стеклом свет, и чье-то лицо быстро скрылось в тени.

Мисс Беллрингер жила в маленьком современном коттедже в конце Черч-лейн. Барнеби прошел по узенькой дорожке, засыпанной опилками и полускрытой буйной растительностью. Рододендроны, лавры, зверобой и розы тянулись во все стороны. На входной двери красовалось кольцо, приделанное к железной бычьей голове, а под ним — объявление в прозрачном пластиковом футляре: «СТУЧАТЬ ГРОМКО». Он так и сделал.

Тут же раздался голос:

— Прекрати! — В доме послышался грохот, как будто перевернулась какая-то мебель, шарканье, затем открылась дверь и появилась мисс Беллрингер. — Прошу прощения, это Веллингтон. Проходите.

Она провела его в захламленную гостиную и начала подбирать с пола упавшие книги. Старший инспектор нагнулся, чтобы помочь ей. Книги оказались очень тяжелыми.

— Понимаете, эти кошки ведь вечно куда-то лезут. Не знаю, кто первый сказал, что они перемещаются осторожно и аккуратно. Наверное, тот, у кого никогда не было кота. Он все время все роняет.

Барнеби заметил Веллингтона — внушительного зверя с иссиня-черной шерстью и белыми лапками — на крышке рояля. Имя ему подходило. У него была морда прожженного вояки, покрытая шрамами и умудренная опытом. Он глядел на людей, собирающих книги, загадочно и как будто насмешливо. Котяра наслаждался заслуженным покоем.

— Ради бога, — махнула рукой мисс Беллрингер, роняя стопку фотографий, — садитесь.

Барнеби убрал с кресла ноты, глиняную утку, банку с леденцами и сел.

— Ну, старший инспектор… — Старая дама уселась напротив него на кушетку. — Что вы выяснили?

— Ну, — отозвался Барнеби, — что-то действительно расстроило вашу подругу.

— Я знала! — воскликнула мисс Беллрингер, хлопая себя по бедру и поднимая в воздух облачко пыли. — Что я вам говорила?!

— Но, увы, похоже, нет никакой возможности узнать, что же это было.

— Расскажите мне все.

Пока Барнеби излагал подробности своей встрече с Терри Бейзли, он разглядывал комнату. Она оказалась довольно просторной, но от пола до потолка загроможденной книгами, вышивками, сушеными цветами и листьями. На трех полках выстроились выпуски классического детектива с бело-зелеными обложками. На каминной доске высилась массивная примитивная каменная голова, а рядом с садовыми дверями висел покрытый паутиной Бен Николсон[6].

— И что нам теперь делать? — Она глядела на него ясно и выжидающе, затем подалась чуть вперед, готовая ко всему.

Барнеби почувствовал, что ему неприятна ее уверенность. Эта женщина словно видела в нем волшебника. Но его соображения по делу (если это все же окажется делом) представлялись смутными и неясными. У него не было кролика, чтобы достать его из шляпы.

— Вы ничего не можете сделать, мисс Беллрингер. Я попрошу полицейского врача осмотреть тело. На это требуется ваше разрешение…

вернуться

4

Миля = 1,6093 км.

вернуться

5

Рапс — масличное и кормовое растение с сизо-зелеными листьями и лимонно-желтыми или ярко-желтыми цветками.

вернуться

6

Николсон, Бен (1894–1982) — английский художник, выдающийся мастер абстрактного искусства.

6
{"b":"982958","o":1}