Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— А почему вы так подробно расспрашиваете меня о нашем кружке? — осведомилась Сью, передавая полицейским большие чашки с чаем.

— Просто меня интересует фон. Я так понял, мистер Дженнингс не ушел вместе с остальными?

— Нет. Кстати, странно, да? Брайан первый пошел к выходу. Джеральд принес нашу одежду. Потом, казалось, засобирались все разом. Но, когда мы все уже были в дверях, Макс Дженнингс словно передумал уходить и снова сел.

— Вам показалось, что это был такой маневр с его стороны? — спросил Трой.

— Нет, не думаю. Просто неловкий момент.

— Вряд ли дорога до дома заняла у вас много времени, — предположил Барнаби.

Она не ответила, но посмотрела на него очень внимательно, как будто проходила тест и ждала каверзного вопроса.

— Вы больше не выходили в тот вечер?

— Нет.

— Никто из вас?

Она нахмурилась и прикрыла глаза рукой, как будто хотела подумать. Движение было быстрым, но не настолько, чтобы Барнаби не заметил всплеска эмоций. Причем эмоций посильнее озабоченности или беспокойства. Тревога, может быть? Или даже страх?

— Было уже поздновато.

— Может быть, прогулка с собакой? — подсказал Трой, подавшись вперед. Сержант тоже понял, что они напали на след.

— У нас нет собаки.

Она заговорила быстро, сухими, короткими фразами, нанизывая их одну за другой. Брайан сразу пошел наверх. Ей надо было еще подготовиться к занятию в детском саду. И вымыть посуду, оставшуюся после ужина Мэнди. Брайан уже крепко спал, когда она добралась до постели. Она долго не могла заснуть. Ее слишком взволновал вечер. А Брайан уснул, как только голова его коснулась подушки. И так далее, петляя и возвращаясь к уже сказанному.

Барнаби слушал все это не без сочувствия, поскольку понял, какая перед ней стояла дилемма. Люди совестливые, когда хотят скрыть что-то, даже не обязательно преступное, либо впадают в защитный ступор и не говорят ничего, либо безостановочно толкуют о чем угодно, стараясь занять свой язык, чтобы он не выболтал тайну. Желая сдвинуться наконец с мертвой точки, он прервал ее:

— Раз вы не спали, может быть, слышали, как уехал мистер Дженнингс?

— Да, — она с облегчением вздохнула, — да, слышала.

— Вы не заметили, во сколько это было?

— Боюсь, что нет. Вы знаете, как это бывает при бессоннице, лежишь в темноте… Время идет совсем по-другому.

— А это точно была машина мистера Дженнингса? — встрял Трой.

— Не могу себе представить, чья еще машина это могла быть. Мотор очень мощный, и мне показалось, что разгонялась она прямо под нашими окнами.

— Но вы не выглянули в окно?

— Нет.

— Ну что ж, миссис Клэптон. — Барнаби начал упорную и длительную борьбу с креслом, пытаясь вырваться из его коварных объятий. — Нет-нет. Все в порядке. Я справлюсь.

— Мы хотели зайти к мистеру Сент-Джону, — проговорил Трой, стараясь не смотреть на шефа, чтобы не рассмеяться, — но его не было дома.

— Да. Сегодня у него «базарный день». Он получает пенсию и делает покупки, а потом занимается в библиотеке. Уходит в девять утра, а обратно приезжает на четырехчасовом автобусе. Лору вы тоже не застанете дома. Она открывает свой магазин в десять, так что, скорее всего, она ушла из дома до того, как стало известно…

— А что за магазин, позвольте узнать? — уточнил сержант Трой, закрывая свой блокнот.

— «Прялка». Антикварный. В Каустоне, на Хай-стрит.

Барнаби, которому уже удалось привести себя в вертикальное положение, вспомнил название. В прошлом году он купил там Джойс на день рождения дорогущую викторианскую скамеечку для ног.

— Боюсь, мне придется попросить вас снять отпечатки пальцев, миссис Клэптон. Просто чтобы исключить… ну, вы понимаете.

— О господи… — Лицо ее омрачилось, глаза, маленькие без сильно увеличивающих линз и испуганные, как у кролика, заморгали. — Моему мужу это не понравится. Насчет гражданских свобод у него очень строго.

— Мы не будем хранить эти отпечатки. Их уничтожат, когда закончится следствие. В вашем присутствии, если вы захотите.

— Понятно.

— На Зеленом лугу, как вы уже, наверно, заметили, поставили передвижной опорный пункт полиции. — Барнаби говорил твердо, как будто приход Клэптонов туда был делом решенным. — Или, может быть, вы с мистером Клэптоном предпочтете зайти в участок?

Они остановились у двери. К ней скотчем была прикреплена картинка, изображающая дракона. Хвост обернут вокруг тела, и его стрельчатый кончик прикрывает ноздри и упирается в перепонку крыла. Над головой красным, синим и желтым написано: «Спасибо, что не курите у нас дома».

Выражение драконьей морды, шкодливое и виноватое, встревоженное, оттого что застукали, и одновременно выражающее веселую уверенность в том, что простят, напоминало гримаску ребенка-баловня, застигнутого за чем-то недозволенным. Трой про себя ухмыльнулся, а Барнаби громко засмеялся.

— Это кто нарисовал?

— Я. Это Гектор.

— Очень славно.

— Спасибо, — Сью вспыхнула от удовольствия, — он герой всех моих рассказов.

— Вы продаете свои рисунки, миссис Клэптон? — спросил Трой.

— Э-э-э… ну… — Лицо Сью просветлело.

— Это для моей маленькой дочки, ей бы очень понравилось. Повесить в ее комнате.

— Думаю… Я бы могла… Да.

— Отлично. Будем на связи.

Они уже вышли на крыльцо. Как только Барнаби и Трой сделали несколько шагов, Китти Фосс, на сей раз в сопровождении еще двух репортеров мужского пола, а также малого с камерой наперевес и женщины, размахивающей каким-то длинным ворсистым цилиндром, ворвалась в калитку, и все они, жужжа, как осиный рой, ринулись по дорожке к дому. Полицейские посторонились, полагая, что их целью была Сью, и не ошиблись.

— Итак, — сказал старший инспектор, когда «осы улетели», — ваше мнение, сержант?

— Думаете, выгораживает его?

— Похоже, что так. Хотел бы я знать, что в действительности делал мистер К., когда якобы «крепко спал». Пожалуй, стоит поговорить с ним, прежде чем жена его не подготовила. — Барнаби оглянулся бросить последний взгляд на коттедж «Тревельян». Представители прессы уже скрылись в доме. — Если домчите за двадцать минут до каустонской средней школы, у нас неплохие шансы успеть?

— По такой-то дороге? — Они как раз дошли до машины, Трой с усилием открыл дверцу, успевшую примерзнуть, и усмехнулся. — Да без проблем!

Тем временем в школе Брайан занимался с ребятами из театральной студии, готовился на ходу конструировать пьесу. Все, кроме Дензила, расположились полукругом на блестящем, медового цвета паркете. Школьники сидели по-турецки, спина к спине, или лежали на полу. Дензил висел вниз головой, вцепившись в резиновые кольца. Вены у него на шее вздулись, с мочек уха срывались и падали хрустально прозрачные капли пота.

— Иди уже, Дензил, — позвал Брайан. — Мы начинаем.

Дензил никак не показывал, что услышал зов, да Брайан этого и не ждал. Он с самого начала дал студийцам понять, что его modus operandi[244] — демократичность и открытость. Чтобы утвердить и развить в школьниках диалектику общности, надо на место официального, академического ландшафта водворить другой и сделать его естественной средой обитания. Репетиции должны быть не противостоянием студии и ее руководителя, а увлекательным исследованием самих себя. Дети смогут наконец раскрыть свои мечты, стремления, разочарования, а Брайан придаст им форму, сотворит из них полномасштабную драму под рабочим названием «Слэнгвэнг для пяти немых голосов».

Премьера была намечена на конец весеннего семестра, и это изрядно беспокоило Брайана. Хотя студийцы, безусловно, получали огромное удовольствие от драматического самовыражения (иначе на занятия они бы не ходили) и со всей страстью и фантазией отдавалась импровизации, учить слова им совершенно не хотелось.

Напрасно Брайан записывал на пленку репетиции, брал записи домой, удалял непристойные выражения, пытался придать сухому остатку более-менее связный вид, сохранял все это в компьютере Мэнди. Получив на следующем занятии принесенные им из дому тонкие перфорированные карточки, юные актеры обескураживающе небрежно распихивали их по карманам джинсов и больше к ним не возвращалась.

вернуться

244

Образ действий (лат.).

238
{"b":"982958","o":1}