— Объяснитесь! — снова раздался глубокий грудной голос. Больше всего это напоминало вступление к исполнению оратории.
— Это наша славная независимая пресса, — прошептала Сугами на ухо Мэй, — они как раз пользуются своим божественным правом гадить и портить всё подряд.
— Это частное владение, — провозгласила Мэй, медленно и торжественно сходя по ступеням. Ее ноги, обутые в усыпанные драгоценными камнями бархатные восточные туфли, выныривали из-под подола одеяния как две малые ладьи. — Кто вы такие?
— А вы кто такие? — откликнулась эхом Эва, словно персонаж из «Алисы в стране чудес». Ловкие пальцы были готовы в любой миг нажать на кнопку диктофона.
— Это не имеет значения. — Клик-клик-клик.
— Прекрати сейчас же!
Терри сделал короткую передышку. Он пристально смотрел на менее экзотичную из двух женщин на лестнице и пришел к выводу, что она такая же индуска, как он — папуас. Смуглота объяснялась загаром, к тому же лицо девушки показалось ему смутно знакомым. Где он мог ее видеть? Терри шагнул вперед и приподнял аппарат, чтобы взять крупный план. В руках у девушки в тот же миг оказалась оловянная тарелка, выхваченная ею с полки шкафа, и эту тарелку она запустила Терри в голову.
— Эй, леди, вы в своем уме? — заорал он. — Я всего-то хочу сделать пару снимков!
— Деточка, так нельзя, — Мэй обернулась к девушке, явно шокированная ее выходкой. — Этим ты ничего не добьешься. Что бы сказал наш Учитель — ты об этом подумала?
Сугами бурно разрыдалась.
— Послушайте, — произнесла Эва. Она поставила на пол сумку и убрала микрофон, давая понять, что это всего лишь на время. — Не хотелось бы гасить пламя вашего благородного негодования ушатом холодной воды, но вы же сами нас сюда пригласили, — верно, Терри? Поэтому перестаньте вести себя так, будто мы насильники и бандиты, которые вломились, чтобы похитить ваши семейные сокровища.
— Это какое-то недоразумение, — уверенно сказала Мэй.
— А вы спросите у миссис Биверс.
Головы всех повернулись в сторону Биверсов. Вид у обоих супругов был чрезвычайно обеспокоенный. Их лица отражали попеременно тревогу, беспомощность и стыд. Хизер заговорила первая:
— Произошло непонимание. Она позвонила, и я, можно сказать, попала в ловушку. Из ее слов я поняла, что она уже договорилась об интервью, и ей всего-то требовалось уточнить адрес.
— Ну, подруга, да ты, оказывается, ловчила, тебе бы в палате лордов заседать! — съязвила Эва.
— Хизер правду говорит, — встрял Кен. — Я стоял рядом с телефоном.
Но теперь Эва обращалась непосредственно к Мэй.
— Я им предложила записать эксклюзивное интервью, они попросили перезвонить через пять минут, я это сделала, и они пригласили нас приехать. Кажется, они советовались с каким-то спецом по астралу по имени Илларион, и тот разрешил.
— Это так, Хизер?
Возникла томительная пауза, и тут Эва добавила:
— В случае если вы намерены нам препятствовать, имейте в виду — я всегда записываю все телефонные переговоры.
— Конечно, так оно и было! — воскликнула Сугами, взирая на супругов с нескрываемым отвращением. — Вы только взгляните на них!
— Не смей со мной так разговаривать! — взорвалась Хизер. — Тебе-то хорошо, ты всю жизнь в деньгах купалась! Может, если бы у меня было их столько, чтобы я могла выкинуть на ветер полмиллиона… — Тут она зажала себе рот ладонью, устыдившись своего эгоистического срыва.
У Кена вид стал озабоченный и в то же время слегка снисходительный, какой бывает у хозяина, чей щенок или кошечка ведет себя ненадлежащим образом. Он стал неловко похлопывать жену по спине.
Терри, который выслушал тираду Хизер с нескрываемым злорадством, вдруг понял, отчего лицо девушки показалось ему знакомым. Он незаметно отступил назад, затем сделал шаг в сторону, пытаясь поймать в кадр ее голову и плечи, пока ее внимание направлено не на него. Ему требовалось встать выше, а лестница в этом случае не подходила, у него тогда получился бы вид со спины. Он огляделся, отыскал подходящее место и вскарабкался на него. Эва тоже сообразила, кто такая эта индийская девушка, и схватилась за микрофон.
— Что делал здесь ваш отец, Сильвия? Думаете, он был причастен к убийству? У вас с жертвой преступления были близкие отношения?
— Вы низкая отвратительная тварь! — с болью выкрикнула Сугами. — Вам мало того, что этот человек… самый дорогой для меня человек мертв!
— Значит, он действительно был вашим любовником?
— Уходите, ради всего святого! Убирайтесь вон!
— Если я уйду, явятся другие, и они от вас не отстанут. Не успеете выйти за порог, как они набросятся на вас с вопросами, и поверьте, эти расспросы будут гораздо более неприятными, чем мои. Но если «Питч» получит эксклюзивное право публикации, остальные вынуждены будут оставить вас в покое.
Терри, к тому времени уже забравшийся на постамент Будды, ждал, когда лживое обещание Эвы произведет должное впечатление. Обычно так оно и происходило. На это попадались даже умники. От отчаяния. Люди предпочитают иметь дело с уже знакомым демоном, чем с тем, которого совсем не знают. Жаль, что сари так плотно закрывает грудь. Титьки у нее очень даже соблазнительные…
Мэй все это время сосредотачивала силы на том, чтобы хоть как-то поправить свою карму. Она ощущала, что пришельцы несут в себе зло, и воззвала к своему ангелу-хранителю. Теперь она почти видела его огромные крылья, распростершиеся под самым потолком. Она мысленно представила, как все ее существо тонет в потоке божественного света и ловит космический пульс Вселенной. Ей понадобятся все ее силы. Как быстро и ловко проникли эти люди в дом! Наверняка они воспользовались брешью, пробитой в защитном слое смертью Учителя.
Журналистка снова заговорила.
— Повторяю еще раз: если мы получим право на эксклюзив, вас оставят в покое.
— Это противоречит нашим принципам.
— Мы готовы заплатить. Много.
— Я как раз такое и имела в виду. Мы на это не можем пойти.
— Но община, как и любая другая организация, ведь наверняка нуждается в деньгах. Мы готовы выписать чек на имя вашей организации, а дальше можете грызться и делить деньги между собой сколько хотите.
— Мы не будем делать ничего подобного, — ответила со спокойным достоинством Мэй. — Мы не такие.
— Все одинаковы, когда большой куш на кону.
В этот момент Терри, удобно упершись мягкой подошвой кроссовки в деликатно задрапированный выступ меж ног Будды, уже пригнулся, чтобы сделать преотличный снимок девицы Гэмлин в профиль. Фотоаппарат щелкнул, и тут же раздался яростный вопль:
— Смотрите, куда он поставил ногу! Это же рупа[204]!
Всех присутствовавших охватило глубокое смятение. Возмутительное надругательство над святыней повергло их в шок. Сугами, в глазах которой застыло отчаяние, умоляюще оглядывалась по сторонам, но тщетно. Замешательству был положен конец самым неожиданным образом. В направлении памятника пронесся Кен. Вероятно, решив, что для него это шанс как-то оправдаться, он метнулся к постаменту, опрокинул стоявшую на нем вазу с люпинами и стал карабкаться и подтягиваться на руках по скользкому камню, не жалея ногтей и ловя ртом воздух. Дотянувшись до репортерских ног, он уцепился за шнурки кроссовок.
Чтобы удержаться, Терри обхватил Будду за шею двумя руками и, таким образом оказавшись спиной к Кену, стал отбрыкиваться свободной ногой. Несколько ударов пришлись на плечо Кена. Ему не составляло труда прочесть угрожающий лозунг, запечатленный на нейлоновых носках, и энергичные движения ноги казались уже лишним дополнением к этому.
После еще одной атаки Кен выпустил шнурки и ухватился за щиколотку фотографа. Следующий выпад оказался самым сильным, Кен ударился лицом о постамент, но не сдался, а лишь еще яростнее цепляясь за ноги и бедра противника, стал карабкаться по нему.
Картинка получилась довольно непристойная, отдаленно напоминая двух любовников, слившихся в объятиях. Финал наступил, когда Кен вцепился в репортерский детородный орган. Фотограф взвизгнул, развернул корпус и изрыгнул в лицо Кена поток площадной брани. Резкий перенос тяжести нарушил равновесие статуи. Раздался скрежет, какой бывает, когда с места сдвигают большой валун.