Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Конечно. И всегда виделся с ним в промежутках между своими эскападами. Он меня немножко подкармливал. И никогда ни в чем не упрекал, хотя наверняка его очень расстраивало то, что из меня так ничего путного и не получилось.

Последнюю фразу Эндрю произнес совсем тихо, так что Барнаби пришлось напрячься, чтобы ее услышать. Однако выражение лица Эндрю говорило само за себя. Глаза горели гневом и горечью, челюсти были крепко сжаты, чтобы губы не так заметно подергивались. Вошел Трой, держа в руке фотографию и новую чашку с кофе, но Барнаби быстро сделал ему знак повременить.

— Итак, когда ваш дядя переселился в Поместье?

Картер сосредоточился и долго молчал. Казалось, он собирается с духом, чтобы перейти к самой тяжкой части своего повествования, к основной причине своего горестного состояния.

— Он сообщил мне о своем намерении присоединиться к общине, когда я был еще в Штатах, — начал Эндрю. — Признаюсь, это меня не очень удивило. Он никогда не был женат. Ребенком я был даже рад этому, потому что в этом случае он принадлежит мне одному. К тому же он всегда был… ну, склонен к уединению, что ли. В течение дня бывали моменты, когда он просил его не беспокоить. Теперь я понимаю, что, вероятно, он медитировал. Все его книги касались либо религии, либо философии. «Бхагават-Гита»[198], Тагор[199], Паскаль[200]. Я помню их с детских лет… Они и сейчас в его комнате, там, в Поместье. Я глазам не поверил, когда их там увидел.

Он снова умолк, на этот раз приложив ко рту костяшки пальцев, видимо, чтобы не разрыдаться. Когда он убрал их, его губы были совсем белыми. Трой осторожно пододвинул к нему фотографию.

— Я вернулся в Англию лишь через полтора года. Снял каморку в районе Эрлс-Корта и написал ему. Дал свой адрес и сообщил, что приеду обязательно на весь уикенд, как только подыщу себе какую-нибудь работу. И буквально через пару дней получаю вот это письмо.

Он снова взял в руки конверт, вынул листок линованной писчей бумаги и передал его Барнаби. Тот быстро пробежал глазами текст:

«Энди, произошло нечто ужасное. Позвоню тебе завтра в восемь вечера (в четверг) с деревенского телефона (отсюда звонить небезопасно). Будь дома обязательно.

С любовью, Джим».

Последнее предложение было подчеркнуто.

— Вечером он так и не позвонил. В пятницу я прождал до ланча, потом набрал номер Поместья. Когда мне сказали, что он умер, я не мог в это поверить. Он был для меня единственной семьей, которую я помнил, и вдруг его не стало. Я пошел и напился. Можете мне не верить, но только во второй половине следующего дня до меня вдруг дошло, что его письмо и его смерть могут быть как-то связаны между собой.

— Вы что же, предполагаете, что его убили, чтобы заставить замолчать?

— Ну да.

— А вы не драматизируете, мистер Картер? В конце концов, слова про «нечто ужасное» могли относиться к чему угодно. К его здоровью, например.

— Ему еще не было и шестидесяти. И со здоровьем до той поры у него было все в порядке. Мне сказали, это был несчастный случай. Трагический несчастный случай, видите ли! — Эндрю словно выплюнул последнюю фразу. — Я выяснил, когда дознание, пришел туда и просидел на галерее до самого конца. Вот тогда-то я и понял, что мои подозрения абсолютно справедливы.

Кофе у Барнаби давно остыл, и даже Трой забылся настолько, что коричневатая жидкость, плескавшаяся в его зажатой в руках чашке, грозила пролиться на пол.

— До той поры, хотя я был безмерно расстроен и подозревал, что дело нечисто, мне не на что было опереться в своих подозрениях. Но когда я услышал отчет медика, я понял, что не ошибаюсь. Врач утверждал, что Джим был пьян, что от него несло виски и пятна алкоголя были на лацканах его пиджака. Это абсолютная чепуха. В своем первом письме из Поместья дядя сообщал, что врач прописал ему таблетки от кишечной инфекции, но предупредил, что при этом следует на время отказаться от алкоголя, потому что последствия могут быть неприятными и даже опасными. Он мог и не предупреждать, потому что дядя спиртного в рот не брал.

После недолгого молчания Барнаби спросил:

— То есть вы считаете, что некто, зная об этом, вынудил его выпить, и это убило вашего дядю?

— Нет, пожалуй, не совсем так. Скорее всего, его убили, а после влили в горло алкоголь, чтобы все выглядело, будто он упал, будучи пьяным.

— Это сделать не так просто, как может показаться, мистер Картер. Глотательная функция, как и все функции тела, перестает работать после смерти. Труп, простите за прямоту, нельзя заставить глотать.

— Но это должно было быть выяснено в ходе дознания. Я на это как раз и рассчитывал! — Картер еле сдерживался и почти кричал. — Я думал, именно для этого и существует процедура посмертного вскрытия!

— Патологоанатомы — народ занятой, мистер Картер. Может, у этого врача были другие, более неотложные задания. Он начинает с головы (тут перед мысленным взором Барнаби возникла четкая и детальная картина того, что при этом делается, и его на мгновение слегка затошнило), затем переходит к шее, обнаруживает, что она сломана, и на этом осмотр заканчивает.

— Как же так? А желудок, его содержимое?

— Только если есть подозрительные обстоятельства. А тут все представлялось вполне ясным. Жаль, конечно, что вы со своим письмом и сомнениями не обратились в полицию тогда же. — Барнаби сложил листок и прижал его пресс-папье.

— А что я мог доказать? Кремацию произвели еще перед дознанием, уж они, кто бы они ни были, об этом позаботились заранее. То есть, фигурально говоря, все улики превратились в дым. К тому же я решил, что если бы вы отнеслись к моим подозрениям серьезно и стали бы допрашивать эту публику, то они бы затаились и я ничего бы не нашел.

— А так вы что-нибудь нашли?

— Нет. Никакой зацепки, — сказал Эндрю мрачно. — А я был очень осторожен. Месяц я вообще сидел тихо, а когда стал задавать вопросы, то делал это как бы ненароком. Я думал, это пройдет незамеченным, ведь случаи неожиданной смерти всегда вызывают естественное любопытство, так что от меня, новоприбывшего, возможно, даже ждали подобных расспросов. Все, что мне удалось выяснить, касалось его личных качеств, а о них я и так был прекрасно осведомлен.

— Вам не показалось, что кому-то из них неприятно о нем говорить? Или что кто-то что-то скрывал?

— Нет, черт их возьми. Одно время я даже думал, что они все в этом замешаны.

Эндрю заметил скептический взгляд и недоверчиво поднятые седеющие брови старшего инспектора и запальчиво добавил:

— Ведь такое случается.

— Мы в курсе, — ответил Барнаби. Он уже давно перестал делать заметки и теперь отложил ручку и отодвинул записную книжку. — Правда, вряд ли никто из обитателей Поместья не знал о прописанном вашему дядюшке лекарстве и о запрете на употребление алкоголя.

— В коммуне алкоголь под запретом. Там сухо, как в пустыне Сахара.

— Под запретом?! — полным невольного ужаса голосом откликнулся эхом сержант Трой и тут же стал оглядываться по сторонам, словно кроме них троих в кабинете находился еще кто-то четвертый, затаившийся и подавший наглый голос из одного из ящиков.

— Вы случайно не обыскивали его комнату?

— Как вы догадались? — спросил он, явно не ожидая от них такой проницательности.

— Вас услышали.

— Надо же! Это плохо.

— Искали что-нибудь конкретное?

Он вспыхнул и явно смутился. Впервые с начала допроса было видно, что он затрудняется с ответом. Помявшись, он поднял руки ладонями вверх, словно признавая свое поражение, и сказал:

— Боюсь, это выглядит как проявление корысти и меркантильности, тем более что дядя умер совсем недавно, однако да, грешен, я искал завещание. Перед тем как переехать в Поместье, он продал дом. Ничего грандиозного. Три спальни и терраса в той части Истингтона, которую тридцать лет назад населяли люди среднего достатка. Теперь, конечно, все изменилось. Дядя продал его за сто восемьдесят тысяч.

вернуться

198

«Бхагават-Гита» — памятник древнеиндийской религиозно-философской мысли на санскрите.

вернуться

199

Тагор Рабиндранат (1861–1941) — индийский писатель, поэт, композитор, художник, общественный деятель.

вернуться

200

Паскаль Блез (1623–1662) — французский математик, механик, физик, литератор и философ.

185
{"b":"982958","o":1}