Всё это ужасно напоминало сюрреалистический сон, но, к счастью, сном в полном смысле слова не являлось. Однако и бодрствованием назвать это было нельзя; мы зависли в том полуреальном пространстве, которое возникает, когда соприкасаются разумы сильных псиоников, и никто не хочет – или не может – впускать другого на свою территорию. Казалось, что время здесь замерло; опасная иллюзия, ведь в действительности оно продолжало идти.
Я ощущала смутное беспокойство. Возможно, потому что снаружи разразилась очередная маленькая лагонская катастрофа, или из-за странного облика, который принял Эрнан… Точнее, из-за новообретённых дядиных привычек.
Клуб дыма вздулся парусом – и накрыл меня.
Тепло.
– Успокаивающий ритуал. – Эрнан крутанул сигару пальцами, как автоматический карандаш. – Всё хочу попробовать наяву, но боюсь привыкнуть. Придётся тогда обращаться к Дейдре, а она не упустит случая сделать из меня подопытного кролика. Ты к этому как относишься, кстати?
– К курению или маминым опытам?
– К тому, чтобы стать лабораторным материалом.
– Как сказать, – вздохнула я. Сигара Эрнана отчего-то пахла горьким шоколадом, да так сильно, что под ложечкой тянуло. – Я ещё до рождения была главным маминым экспериментом. Она диссертацию защитила по биокинетическим влияниям на эмбрион в ранней стадии развития.
– И не одну. Может, это и объясняет, почему у тебя такая гибкая психика, – заключил дядя парадоксально. – На твоём месте я бы не смог настолько спокойно принять то, что мной манипулируют.
Тут я действительно удивилась.
– А мной манипулируют?
– Если то, что ты мне рассказала, правда, то несомненно, – жизнеутверждающе заявил Эрнан и исчез.
А я проснулась.
За прозрачным куполом походного шатра всё ещё царила предрассветная полутьма. Тейт, полностью одетый, нависал надо мной, тревожно хмурясь. Когда он понял, что я очнулась, то осторожно прикоснулся к щеке горячими-горячими пальцами.
– Что случилось, мм?
– Ничего, – буркнула я, отворачиваясь. Эрнан снился отнюдь не каждую ночь, и всякий раз мне хотелось задать ему кучу вопросов – о маме, о том, сколько прошло времени, о Лоран, в конце-то концов. Но вместо этого мы просто трепались о ерунде. – Эх, сейчас бы шоколада…
– Так в чём проблема? – подскочил Тейт, готовый вершить подвиги прямо с утра. – Найду, догоню и поймаю! Я могу даже свистящую рыбу голыми руками поймать, не то что какой-то шоколад.
– Вряд ли. К сожалению, шоколад здесь не водится, – фыркнула я и сбросила одеяло. Настроение, испорченное было неурочным пробуждением, стремительно рванулось к отметке «прекрасно». – Кстати, а почему ты-то вскочил в такую рань? Твоя очередь сторожить?
– Лао кое-кого выследил. Они с Орсой теперь охотятся.
Остатки сна у меня как сдуло.
– А почему с Орсой?
– Для опыта, – живо ответил Тейт и вдруг повернулся всем телом к выходу. – О, вернулись. Интересно, кого поймали.
Он выскочил из шатра. Оставшись в одиночестве, я вновь прокрутила в голове короткий диалог с Эрнаном. Значит, мной манипулируют… Интересный вывод. Не сомневаюсь, что дядя прав, он в принципе, кажется, ошибаться не умеет. Остаётся один вопрос: кто именно? Жаль, что начало разговора начисто выпало из памяти, можно было бы попытаться восстановить логическую цепочку.
Хотя…
Когда упоминают о манипулировании, впрочем, на ум сразу приходит одна кандидатура – мастер Лагона, гибрид улыбчивого языческого идола и демона-инкуба из кошмаров средневековой крестьянки.
Я невольно вздохнула. Ну, конечно, кто же, кроме него.
Вообще подобные мысли и без намёков дяди Эрнана преследовали меня уже вторую неделю, с тех пор как мы распрощались с хозяйкой долины-ловушки. Та старуха ненавидела Оро-Ича нежно и собственнически – и любила так яростно, что становилась отвратительна самой себе. Она не простила его – за своё уродство, за фиаско с путешествием на материк смерти… Шрах знает, за что ещё, так глубоко я не копала. Самое жуткое, что в поверхностных воспоминаниях, которые старуха рефлекторно перебирала, как чётки, решение отправиться за океан она принимала сама. И – одновременно была абсолютно уверена, что Оро-Ич её вынудил.
Парадокс.
Давным-давно Лиора рассказывала о том, куда деваются маги, закончившие обучение. Некоторые тайно возвращаются к семьям на побережье – если ещё есть к кому, другие путешествуют, третьи остаются и набирают учеников. Кто-то аккуратно вмешивается в политику, следуя указаниям Оро-Ича, кто-то живёт уединённо в горах, однако не примыкая к свободным, а некоторые стремятся испытать себя – и отправляются в место, где почти невозможно выжить. На материк смерти за океаном; в земли, где безумие войны настолько завладело магами, что они изобрели оружие, которое сами уже не могли контролировать. Например, болезни, передающиеся через взгляд.
Меня пробрало мерзким холодком.
Лиора говорила, что живых там не осталось… А если она ошибалась? Что ожидало путешественников там, за океаном? Если кто и знал ответ на этот вопрос, то лишь один человек – мастер Лагона. Судя по воспоминаниям старухи из долины, традиция отправляться в странствие на материк смерти просуществовала по крайней мере несколько веков. Тех, кто возвращался, можно было пересчитать по пальцам, и всё же маги продолжали уходить. Даже звучит бессмысленно… если только не предположить, что некто могущественный негласно поддерживает безумный обычай.
Оро-Ич? Легко поверю. Вопрос – зачем.
Так, хватит. Я сейчас уйду в такие дебри, где даже мастера чувствуют себя неуютно. Кажется, местные маги уже оставили надежду просчитать мотивы мастера Лагона и сохранить при этом свой разум в целости, надо брать с них пример. Важнее сейчас понять, что подразумевал Эрнан, когда говорил, что мной манипулируют, и имеют ли его слова какое-либо отношение к нашему спонтанному путешествию…
Шрах, вот я и вернулась к самому началу. Похоже, выход один – дождаться новой встречи во сне и спросить прямо. А до тех пор – наблюдать и размышлять.
Заплутав в дебрях дедукции и самоанализа, я едва не пропустила самое интересное, а именно – триумфальное возвращение Орсы с пленником.
– …Я его сама схватила! Честное слово, сама! – донёсся издали восторженный писк.
У меня брови поползли вверх. Что, Орса разговаривает нормально? Без этих своих: «И вовсе я не хотела этого делать. А если и хотела, то всё равно не получилось, и вообще Соул меня не ругал. А правда, что мелкие надоеды когда-нибудь получат? А что они получат?»
Чудеса.
Впрочем, удивительное терапевтическое воздействие Лао на неуправляемых шкодниц мне уже доводилось наблюдать – на примере Айки. Стоило ему ласково улыбнуться, как это непоседливое чудовище тут же строило умильные глазки и послушно выполняло даже скучные бытовые обязанности, не брезгуя ни уборкой лагеря, ни стиркой. Орса же зашла ещё дальше.
– А потом он выскочил на меня. И я его хлоп! Ну, воздухом, которым дышать нельзя, выжженным. Он упал, а я его подобрала и тащу!
Не в силах и дальше мучиться от любопытства, я быстро оделась и выскочила из шатра. Вся компания уже была в сборе. Итасэ сонно зевал у костра, потягивая шергу, Тейт восторженно приплясывал вокруг Орсы, Лао и их общего трофея. Соул, удивительно бодрый, словно он и вовсе ещё не ложился, с умилением глядел на сестру.
– Она что, правда связно излагает свои мысли, не хвастаясь и не привирая? – недоверчиво поинтересовалась я, коснувшись разума девчонки эмпатическим куполом.
Соул склонил голову к плечу:
– Удивительно, но факт, да. У этой Лао поразительный педагогический талант.
Душевного спокойствия ради пропустив мимо ушей возмутительное «этой», я подобралась поближе, благо Орса зашла на второй круг, живописуя свои приключения. Выходило, что первым неладное почуял всё-таки Тейт – как раз была его очередь сторожить лагерь. Вообще он и раньше уже замечал по ночам чужаков поблизости, но обычно игнорировал их, пока они не приближались к границам камуфляжной иллюзии Итасэ. Сегодня же, памятуя о том, что до конечной точки путешествия остаётся всего ничего, Тейт решил, что свеженький информатор к завтраку нам не помешает.