История уже свернула с той, старой колеи, и торила себе новую дорогу. Не состоялся террористический акт на олимпиаде в Мюнхене, где по вине немецких спецслужб, при захвате погибла вся олимпийская сборная Израиля. Израильтян Виктор не любил, но террористов вообще ненавидел, поэтому новость об успешно прошедшей олимпиаде воспринял, с глубоким удовлетворением.
В власти тоже шли свои изменения. Председатель Президиума Верховного совета Николай Викторович Подгорный внезапно ушёл на пенсию, а Леонид Ильич вновь стал не только главой Партии, но и главой государства. Пока исполняющем обязанности, но до внеочередной сессии Верховного Совета, который был назначен на лето 73 года. Власть довольно энергично избавлялась от болтунов и карьеристов, что уже сказалось на скорости прохождения решений. Не стало более простого способа уйти на пенсию или потерять работу, чем «заволокитить» решение или приказ. Система, когда человек из номенклатуры лишь перемещался на другое место даже в случае конкретного провала, перестала работать поскольку для назначения на новое место, местный Совет, и парторганизация должна была подтвердить желательность данного работника. Так многие заслуженные работники вылетали из тёплых кресел, причём выкидывали их оттуда — вышестоящие карьеристы и приспособленцы, потому, что в противном случае вылетали они. Почему новые правила заработали так быстро? В этом была одна из специфических черт СССР. Страну можно было «продуть» довольно быстро, работая через все средства массовой агитации и пропаганды, и через все каналы управления, между которыми не было разнобоя. Партия и Правительство сказало, ляминь[47], значит все двести пятьдесят миллионов грузят ляминь, а самые непонятливые сразу же отправляются грузить чугуний, причём в крайне негостеприимных местах, и в принудительном порядке.
Кроме этого, были живы и в силе ветераны войны, которые точно знали за что они воевали, и за что погибли тридцать миллионов советских людей. Машерову, имевшему Звезду Героя за Великую Отечественную Войну было всего 54, Самому Леониду Ильичу, воевавшему на Малой Земле, в 72 году было 66. Не мальчики, но и не дряхлые старики, и вполне могли дать жару и по управленческим решениям. Тем более, что теперь все члены политбюро отвечали за конкретные направления работы, занимаясь в основном расшивкой узких мест совместной работы ведомств, как например накопившиеся завалы между Министерством Внутренних Дел и КГБ, сильно мешавшие и тем и другим. Проблему межведомственных трений решили, создав комиссию из офицеров двух ведомств которые должны были пересмотреть, а в случае необходимости написать и утвердить нормативные акты, которые разграничивали работу двух силовых ведомств, а в случае совместной работы, характер способы и варианты взаимодействия.
К сожалению, так же просто нельзя было решить вопрос выпуска вычислительной техники, поэтому все мощности и задачи по её выпуску передали в новосозданный Минэлектронпром, министром которого был назначен Виктор Михайлович Глушков. Одновременно с этим, были почищены все местечковые и внутриведомственные комиссии, управления и отделы, занимавшиеся проектированием и выпуском вычислительной техники, при этом выявив такую кучу должностных нарушений и откровенного воровства, что повидавшие в этой жизни ревизоры Минфина только глаза таращили[48].
История с малыми беспилотниками неожиданно «выстрелила» в ноябре 72, когда под Командно-Штабные Учения, предполагалось подвигать пару батальонов, чтобы старшие офицеры наглядно увидели, результаты своих решений.
Оба батальона уже имели на вооружении разведывательные беспилотники «Альбатрос», а Синие, ещё и два десятка «Шершней» с имитационным зарядом из пороховой шашки и крашенного мела.
Выдвинулись к месту будущего столкновения батальоны одновременно и вроде как скрытно, но подвешенные над их головами разведчики вскрывали даже малейшие движения подразделений, как например уход разведгрупп, и попытку разделить колонну на мелкие «ручейки». Но стоило артиллеристам развернуть орудия, как по батарее отбомбились четыре беспилотника, обдав пушкарей облаком мела. Такая же участь постигла основной, и запасной батальонный командный пункт и узел связи, после чего учения были прекращены ввиду практического уничтожения одной из сторон.
Министр обороны, маршал Гречко, лично приехал засвидетельствовать такой невероятный исход учений, и долго ходил вокруг Шершня, на пусковом устройстве.
— А тут что? — Он показал рукой на округлое оголовье передней части самолёта-снаряда.
— Электронный блок, товарищ маршал, и боевая часть. — Чётко ответил Пётр Николаев, представлявший изделие от КБ Сухого. — Десять килограммов гексогенового композита, в двухслойной рубашке из поражающих элементов. Элементы — алюминиевые капли. Взрыв происходит в пяти метрах над землёй обеспечивая максимальный радиус поражения. Заряд гарантированно выводит из строя людей в радиусе двадцати метров.
— Ого. — Маршал покачал головой. — Эффективность снаряда — двухсотки. А по цене?
— Пока единичные экземпляры, себестоимость каждого пятьсот тридцать рублей[49].
— Дороговато выходит. — Заметил один из генералов.
— Дороговато? — Переспросил маршал. — А сколько снарядов вам нужно будет на подавление вражеской батареи? А сколько они успеют накидать в ответ? А столько будут стоить разбитые пушки? А жизни солдатские посчитали? Один батальон наголову разбил другой, не понеся никаких потерь! А техника? Да плевать тридцать раз на технику. Мы этих птичек если надо наштампуем тысячами. Один такой прибор, при должном умении снесёт и танк. Десять кило взрывчатки это не баран чихнул. А новый танк стоит восемьсот тысяч рубликов и это без потерь в людях, которые оценить невозможно. А если зенитная батарея или вот как сейчас пункт управления, или фронтовой аэродром? Сколько у него радиус?
— Пока пятьдесят километров.
— Да на пятьдесят километров мы попадаем только чудом, или заваливаем цель сотнями снарядов. Пятьсот тридцать… Да даже за пять тысяч он будет окупать себя с лихвой. — Маршал погладил ладонью корпус беспилотника. — Отличную технику вы создали товарищи. — Он крепко пожал руку Петру Александровичу. — Буду ходатайствовать о награждении вас и всей вашей бригады, государственными наградами. Вы же кстати, и за Альбатрос у нас ничего не получили? Ну вот, будет повод отметить чем-то серьёзным. А вы товарищи, — маршал обернулся к генералам и полковникам, стоявшим вокруг, — давайте работайте. Грядёт новая война с новыми вводными. Нужно учитывать уже вот эту реальность. Искать средства маскировки, скрытного выдвижения и работы из укрытий…
А созданный в цехах производственного объединения «Кулон» Як-18 ПК, прозванный испытателями «Стриж», на Всесоюзном чемпионате по высшему пилотажу буквально порвал всех соперников, выделывая такие кружева, которые другие машины физически выполнить не могли. И конечно взлёт с короткого разбега в пятьдесят метров, взлёт «свечкой», и практически полное зависание в воздухе, стали его фирменным знаком. От прежней машины на осталось только внешние очертания кабины, и заднего оперения, а остальное было новым.
Успех на чемпионате в Ереване, сразу сказался на положении Тамары Анатольевны, и она уже не была заместителем главного химика-технолога, а стала руководителем отдельного направления полимерных композитов и одним из заместителей Генерального Конструктора, что в свою очередь сказалось и на зарплате, и на общем авторитете.
Всю осень Виктор, удачно соскочив с сельхозработ, провёл в тренировках, и иногда выбираясь пострелять в тир при воинской части специального назначения, куда ему устроили пропуск по протекции Судоплатова. Туда же выбирались отвести душу «Весёлые ребята» как себя прозвала дружная компания отставных сталинских соколов, во главе с самим Павлом Анатольевичем. Особенный интерес к нему проявляла Зоя Ивановна Воскресенская, которая словно невзначай заводила разные разговоры пытаясь выяснить для себя его принадлежность к системе обучения кадров спецназначения. Эта игра забавляла Виктора, тем более что он не скрывал своих знаний внутренней кухни Ленинской Технической Школы, и её Спецкурсов.