«Интересно, так чувствуют себя змеи, когда меняют кожу?» – мелькало в голове.
И тут же: «Не желаю ничего менять. Пусть остаётся по-прежнему».
Но и в таком состоянии я понимала – нет, как раньше ничего уже не будет. Это неотвратимо, как взросление, и нельзя впасть обратно в детство – можно утратить разум, что для эмпата немыслимо, равносильно смерти или ещё хуже… Я постоянно видела Тейта, хоть с закрытыми, хоть с открытыми глазами. Его губы, разомкнутые на свистящем вдохе, обветренные; кисти рук – напряжённые, жилистые во время драки, расслабленные во сне; оголённое плечо, изгиб шеи, встопорщенные вихры – всё фрагментами, осколками разбитого витража. Даже если собрать, склеить, память останется; я никогда не смогу смотреть на него и не замечать бесконечной уязвимости.
Смертности.
Наверное, свою собственную смертность осознавать было легче и проще.
Оро-Ич вернулся через четыре с половиной часа.
В таких ситуациях принято говорить – «спустя целую вечность», но я точно знала, сколько времени прошло, каждую минуту пропустила через себя. Стена подёрнулась туманом, выкатились кольца щупалец, и меня буквально швырнуло навстречу. Шрахи отскочили пружинистыми хвостатыми мячиками и уставились на Оро-Ича дружелюбно и слегка заискивающе, точно ожидая привычной подачки.
– Что с Тейтом?
Ох-хо, а голос-то какой хриплый. И горло, как наждак… впрочем, без разницы.
– Ты сохранила ему жизнь, Трикси Бланш, – по обыкновению мелодично ответил мастер, но в эмпатическом фоне мне почудилась усталость. – Я вернул Тейту его тело. Сейчас он слаб и нуждается в отдыхе, но через два дня немногие в Лагоне сумеют выдержать бой с ним. Тейт всегда утверждал, что жаждал силы, – добавил Оро-Ич, минуя меня с шелестящим змеиным звуком; серые занавеси взметнулись за щупальцами, словно от ветра. – И вот теперь он один из сильнейших, пусть и сам пока не осознаёт этого… Но ему нужен отдых, – повторил он и остановился на другой стороне комнаты, издали глядя на меня. – И тебе тоже, Трикси Бланш.
– Хорошо, – деревянно согласилась я, опускаясь на пол прямо там, где стояла. – Подожду здесь.
После того, как его кости таяли под моими пальцами, распадалась кожа, обнажая мышцы, и только из глубины меркнущего разума волнами накатывало тихое и уверенное «Трикси», я не могла поверить, что он жив. Сознание оставалось ясным и замутнённым одновременно, точнее, суженным до чётко очерченной области – как туннельное зрение, но в ментальном плане.
Необходимое условие нормального функционирования – увидеть, дотронуться, убедиться. А до тех пор – ждать. Столько, сколько потребуется.
Мастер Лагона посмотрел на меня долго и странно, скрестив руки на груди.
– Отдохнуть, Трикси – значит, уснуть и отпустить тревоги, дать покой разуму и телу, – произнёс он осторожно, точно проверяя реакцию.
…интересно, сколько часов Тейту нужно, чтобы слабость ушла? И почему нельзя видеть его сейчас?
Не думать о плохом.
Дышать.
– Вы правы, – покладисто согласилась я, опуская взгляд. И немного схитрила: – Я подожду его здесь, а потом отдохну.
Кажется, получилось хорошо, значит, мастер уйдёт. Тогда можно будет пробить стену и пройти к Тейту. Ведь если он жив, то я ему не помешаю. Он звал меня.
– Трикси Бланш. – Тон стал вкрадчивым, обволакивающим. – Ты неадекватна. Посмотри на меня.
Я механически подчинилась.
Оро-Ич поймал мой взгляд, усмехнулся… а потом тоненько и смешно присвистнул.
Щупальца – семь штук, ни туда ни сюда – соскользнули с его боков и поясницы и деловито расползлись по углам. Синие чешуйки с тихим шелестом стекли на камень и просочились сквозь щели, точно рой экзотических насекомых.
Мастер Лагона – чудовище, псевдоинкуб – стоял передо мной босым, в простых пыльно-синих одеждах. Белые волосы одуванчиковым пухом топорщились вокруг головы на добрую ладонь, золотистые глаза были насмешливо сощурены, кожа без чешуи выглядела мягкой и уязвимой. Обычный человек, только очень высокий и красивый.
Не знаю, что меня поразило больше, отскочившие щупальца или ожившая чешуя, но в первые несколько секунд я от удивления онемела и могла лишь хлопать глазами, прямо как дорогая кузина Лоран – на экзамене по истории в средней школе.
– Это что? – наконец выдавила я из себя высокоинтеллектуальный вопрос.
– Айры, – ласково улыбнулся мастер. – Если притяжение нельзя приглушить или скрыть, то можно сделать облик настолько экзотическим, чтобы страх перевешивал желание.
Я представила его помоложе и с той же оглушающей инкубьей аурой. Прониклась. Сглотнула.
Разродилась новым образчиком логического мышления.
– А… язык? Он тоже, ну?..
Оро-Ич фыркнул и подразнил меня – чёрным змеиным раздвоенным языком. Определённо настоящим, его собственным.
– А как же речевой аппарат? – совершенно растерялась я. И вдруг поняла, что снова по щекам у меня текут слёзы. Прижала к лицу ладони, вздохнула прерывисто. – Ой… Простите, я…
– Это правильные чувства, Трикси. Не мешай им, – ответил мастер Лагона.
И, непостижимым образом очутившись совсем-совсем близко, вдруг обнял меня и погладил по голове. А я не ощущала ни обольстительных чар, ни неловкости, ничего – только колоссальное облегчение оттого, что осознала наконец: Тейт жив.
Всё будет хорошо.
– Не всё и не всегда, – вслух успокоил мастер. – Но сейчас вы уцелели. Радуйся.
– У-у, – согласилась я невнятно. И не удержалась, опять вернулась мыслями к щупальцам и чешуе: – А кто-то ещё знает?..
– Из живых – Эфанга. И несколько старых друзей и учеников.
Из груди вырвался дурацкий звук, нечто среднее между всхлипом и смешком, и промелькнула забавная идея: а ведь неплохой способ выбрал Оро-Ич, чтобы привести меня в чувство. Не по башке двинул ментально, не аурой своей обжигающей задавил – а удивил, поделился страшным секретом и сказал правду вместо глупой упоительной лжи.
А потом я вспомнила ещё кое-что важное – и опять задёргалась.
– Там, на побережье, свободные. Они хотят добраться до источника болезни, – затараторила я, запрокинув лицо. Отцепиться от мастера пока не рискнула – ноги держали плохо. – И Эрнан, кажется, он сильно ранен, и к врагам может подойти подкрепление, и…
– Тс-с, – насмешливо просвистел он, прикладывая палец к моим губам. – Не думай об этом. Не только твоё тело должно отдохнуть, но и разум.
Я заткнулась.
Естественно, Оро-Ич был прав. Мне требовался глубокий, спокойный сон – часов пять хотя бы, а лучше девять. Но не в меньшей степени, а то и в большей – долгая успокоительная беседа. Я отдавала себе отчёт в том, что веду и чувствую себя ненормально, но пока физически не могла просто развернуться и уйти, оставляя Тейта здесь.
Неразрешимая дилемма.
А если использовать биокинез? Нет, вряд ли сейчас получится, для этого нужно полное сосредоточение и контроль над своими способностями. А у меня ни того, ни другого. Побродить по Лагону в поисках того, кто поможет? Нет, только не после Кагечи Ро… Разве что к Лао обратиться…
В висках снова застучало; мысли начало затягивать паникой, как патиной.
Мастер смерил меня долгим взглядом, потом сильно, с нажимом погладил обеими руками по волосам; я ощущала, как сор и песок царапают чувствительную кожу его ладоней, обычно защищённую, как перчатками, айром-симбионтом – и застыла, зачарованная.
– Хорошо, Трикси Бланш, – напевно произнёс он. – Мы поговорим.
И, отстранившись, опустился на пол, подгибая под себя ноги. Я последовала его примеру, благо холодные камни оказались укрыты подушками для сидения. Туман сгустился, принимая форму низкой подставки с двумя пиалами и изогнутым глиняным сосудом.
Мимо по-змеиному прошелестело синее щупальце; шрахи проводили его настороженными взглядами.
Сюрреализм.
Оро-Ич улыбнулся и наполнил мою пиалу из сосуда. Жидкость была красноватой и пахла кисленько, затхло, как болотные ягоды.