Ещё как-то держались профсоюзы, но уже все понимали, что это ненадолго. Их штаты тоже были переутяжелены толпами бюрократов и бездельников, и до них пока просто не доходили руки. Да и не было особого смысла в подобных организациях, при наличии трудового кодекса, и уголовной ответственности за его нарушение.
С хрустом и скрипом, корабль СССР избавлялся от наростов и налипшей дряни. Что-то отходило спокойно, что-то отваливалось с куском обшивки, а что-то приходилось отбивать с помощью такой-то матери и лома в виде специальных органов.
Высвобождались огромные средства, которые ещё как-то нужно было пристроить, потому как к такой интенсивной инвестиционной деятельности ни Минфин, ни Госбанк готовы не были. Но в России существовала область куда можно было влить сколько угодно средств с длинной отдачей — дороги.
Интенсифицировалось строительство Байкало-Амурской магистрали, а параллельно с этим начали возводить автомобильную хорду Ленинград — Москва — Нижний Новгород — Казань. Точнее не саму дорогу, а строить завод дорожных машин в Ярославле, и комплекс по производству передвижных асфальтобетонных модулей в Иваново.
Автопром достал с полки проекты многоосных большегрузов, отложенных из-за ряда нерешённых проблем, и с помощью покупки лицензий на узлы и агрегаты, сделал два проекта вполне годных машин — четырёхосного Урала, и трёхосного тягача МАЗ. Заодно подпитали строительство КАМАЗа, где уже возводили первые цеха будущего завода, и начали модернизацию ЗИЛа, где было полно устаревших и просто древних станков, из-за чего страдало качество сборки.
Министр финансов Василий Фёдорович Гарбузов, воспитанный в ситуации жёсткой экономии и нехватки средств, и при появлении избытка финансирования, не потерял голову, а управлял сдержано, аккуратно, и берёг каждый рубль. Особенно, ему как министру, нравилось, что деньги перестали уходить в песок Африканских стран, и к арабам, которые могли сожрать и более, и ровно с таким же нулевым эффектом.
А в это же время, в стране были десятки сфер, с хроническим недофинансированием. И в первом ряду, этого позорного списка была медицина и образование.
Первым делом приняли решение по увеличению оплаты за учебный час, и час работы медика непосредственно в больнице и поликлинике. Плюс доплаты за разные сопутствующие действия, и зарплаты врачей и учителей, сразу поднялись до зарплат строителей, что было очень неплохо. А в планах было поднять содержание этой части общества на двадцать пять процентов выше средней по стране.
Советское общество в целом очень положительно реагировало на идущие изменения. Сказалось это во всём. Службы, следящие за общественным мнением, отметили резкое падение популярности анекдотов про советскую власть, а за злой анекдот про Брежнева, уже вполне реально можно было выхватить плюху. И даже «Новый НЭП» как прозвали кооперативное движение в народе, не вызывал отторжения, потому что кроме ресторанов появлялись столовые, магазины стройматериалов, а на прилавках в госторговле интересные и красивые товары.
Но далеко не всем это доставляло радость. Кевин Стюарт, глава аналитической службы Ми-6, даже лично приехал в СССР, чтобы разобраться в происходящем, и вот уже вторую неделю ходил по Ленинграду, Москве и даже съездил в тур по Золотому Кольцу, чтобы увидеть как живёт советская провинция, но ничего не понимал.
К семидесятому году СССР имел три огромных финансовых дыры которые съедали все свободные ресурсы, не давая ни малейшей возможности на массовые инвестиции в инфраструктуру и производство. Первая дыра звалась «Национальные республики» и поддержание лояльности этих весьма непостоянных образований сжигало громадные финансы. Вторая дыра — огромные, чудовищно раздутые вооружённые силы, которые на самом деле были неспособны вести интенсивные боевые действия, потому как пятимиллионная армия занималась в основном обслуживанием самой себя, а не боевой учёбой.
Ну и третья дыра — идеологически ориентированная финансовая помощь «братским» партиям, большинство из которых были просто компаниями жуликов и проходимцев, как например заместитель главы компартии США Моррис Чайлдс, одновременно работавший на ФБР, и уводивший со счетов компартии огромные деньги.
К семьдесят первому году, СССР уже вкинул в эту топку порядка сорока миллиардов долларов, и кидал бы ещё и ещё, но, вдруг, всё прекратилось.
К огромной досаде западных спецслужб и политиков в целом, русские вдруг перестали желать облагодетельствовать весь мир, и первым делом «сняли с довольствия» арабов, и Африку. Затем, внезапно словно выстрел, прозвучал отказ от дотирования союзных республик, и решение о выводе армии из Восточной Европы. И вот это уже окончательно ломало всю геополитическую картину. В результате наглых действий СССР, прекратились активные боевые действия на Ближнем Востоке, а после начала вывода советской армии из Европы, стали раздаваться голоса, призывающие убрать войска НАТО. А когда подтвердилась новость о начале одностороннего сокращении армии в СССР, некоторые политики договорились до возможности ответного сокращения европейских армий. А это означало если не катастрофу, то ситуацию уже весьма близкую к ней. Европейские страны, освобождённые от идеологических барьеров, получив возможность вести торговлю с Восточной Европой и русскими, вполне могли отцепить свои вагоны от англо-американского поезда, и вот это точно было бы катастрофой.
Вот поэтому, Кевин пробивал старые связи, и создавал новые в поисках ответа на вопрос, что за новый игрок, сел за стол. Ведь внешне ситуация никак не изменилась. Всё тот же Брежнев, всё те же помощники и всё тот же аппарат. Но скоропостижно скончался Андропов, со скандалом ушёл всесильный глава МВД Щёлоков, и огромное количество чиновников и партийных функционеров, многие из которых были друзьями Британии и США. Особенно неприятной выглядела потеря министра здравоохранения Чазова, который сначала ушёл в отставку, а позже вдруг скончался и был похоронен на Ваганьково. Хорошо если действительно умер, а если перед этим исповедался в КГБ? Вот это было бы совсем нехорошо, потому как Чазов был на связи с весьма уважаемыми людьми, которые правда ещё на свободе, но тоже могут рассказать много лишнего.
Но были и светлые пятна в этой истории. Американцы сумели найти тропинку к человеку из секретариата Брежнева, и он за весьма приличные деньги, поведал, что с некоторых пор, на стол к Деду, ложатся аналитические записки, подписанные «Утёсов», «Авгур» и «Отшельник». Причём если от «Отшельника» поступает всего пара документов в месяц, от «Утёсова» и того реже, то от «Авгура» стабильно раз в неделю, а бывает и чаще.
Кроме того, вдруг, в окружении Генсека возник некий Виктор Николаев, который уже проявил себя в освобождении самолёта от заложников, за что вполне заслуженно получил высшую награду СССР — Звание Героя Советского Союза. Человек из аппарата предположил, что Виктор — незаконнорождённый сын Брежнева от одной из его многочисленных любовниц, что объясняло его визиты в Кремль и на дачу в Крыму, но вовсе не объясняли откуда у парня такая подготовка.
И плевать бы на все эти странности с высоты Часовой башни Вестминстерского дворца, но темой заинтересовались серьёзные игроки, и Кевину Стюарту, пришлось оставить уютную квартиру в Лондоне, в районе Найтсбридж, дом в Уэссексе, двух терьеров, любовницу, и лететь в далёкую Россию.
Для знакомства с Виктором, с Острова, была выписана Анна Робертс — фотомодель, актриса, и, несмотря на юный возраст, вполне квалифицированный агент класса «медовая ловушка». Анна уже была «заряжена» всем необходимым, и ждала лишь команды группы обеспечения, чтобы выйти на контакт.
Да, комбинация была простой словно лом, но лучшие трюки — старые трюки и Кевин был уверен в успехе.
Из-за сдачи Су-24 государственной комиссии, и других проблем, у родителей опять не получалось поехать в отпуск летом, но Павел Осипович Сухой, твёрдо пообещал отпустить их на два месяца следующим летом. А Виктору опять выдали путёвку в санаторий ГеоХимРазведки, где он уже был. Аргумент у Судоплатова был железный — нужно дать возможность Брежневу пообщаться в нормальном режиме, плюс подтянуть Виктора по тактике, и общему анализу, для чего уже найдены преподаватели, и утверждена учебная программа.