— Интересуетесь компьютерной техникой, молодой человек? — Рядом остановился мужчина лет сорока, среднего роста в компании ещё трёх мужчин, одетых в скромные, но хорошего качества костюмы.
Обратившийся к Виктору, худой мужчина с вытянутым лицом и круглыми очками, за которыми были видны внимательные и живые глаза ждал ответа, а Виктор не сразу, но через несколько секунд узнал «отца» советской кибернетики Виктора Михайловича Глушкова.
— Ну, интересно конечно, но пока эта техника имеет слишком высокий управляющий ценз.
— Что простите? — Глушков чуть подался вперёд.
Виктор вздохнул.
— Ну это как с самолётом. Нужно учить человека четыре года, чтобы он смог сесть за штурвал и поднять самолёт в воздух. Так и с кибернетикой. Человек учится четыре — пять лет, чтобы в итоге, управляться с этим агрегатом. А это тупиковый путь. Нужны машины, с которыми могла бы разобраться условная Клавдия Семёновна из заводской бухгалтерии. С понятным способом контакта между машиной и человеком, ну, например, с помощью телевизионного изображения устройством ввода типа пишущей машинки, и простыми пользовательскими подсистемами. Чтобы были прямо на экране, таблицы, текстовые редакторы, программы для бухгалтерии, склада, я уж не говорю о проектировании. Да за одну программу складского учёта, да чтобы на большом экране, и реализованную на небольшой машине, вас на руках носить будут. Пока не сделаете такую же программу — текстовый редактор, с коррекцией ошибок, и связью с печатной машиной. Тогда вас отнимут у кладовщиков, и на руках будут носить уже печатники.
В группе, стоявшей позади Глушкова, возник негромкий ропот, но Виктор Михайлович, коротким взмахом руки, заставил всех замолчать.
— Простите, как вас…
— Виктор. — Николаев склонил голову. — А это моя подруга Татьяна.
— Виктор, Татьяна, вы не против со мной пообедать? — Глушков бросил взгляд на наручные часы. — А то, я честно говоря проголодался ужасно.
— Ты как? — Виктор бросил взгляд на подругу, и увидев, что та кивнула, повернулся к Глушкову. — Пожалуй, мы составим вам компанию. Здесь кстати, есть очень неплохой ресторан, Золотой Колос.
Ресторан на ВДНХ считался место злачным, и в первую очередь потому что сюда как правило не захаживала милиция, и не дежурили сотрудники КГБ. Ну а значит посетители порой гуляли довольно шумно. Но всё это вечером. А сейчас, около двенадцати, было практически пусто и мэтр без труда рассадил компанию, а после того, как Глушков ему что-то шепнул, посадил Глушкова с Виктором за отдельный столик в углу. Виктор тоже шепнул распорядителю зала пару слов, тот кивнул и оставил их вдвоём.
— Так откуда такие глубокие познания в совсем не общественной теме? — Виктор. — Глушков, протянул руку к бутылке Боржоми стоявшей на столе, и только через секунду понял, что её нечем открыть.
Виктор взял другую бутылку, пальцами снял жестяную пробку и налил газировку в два стакана.
— Это какой-то фокус? — Удивился Глушков.
— Какой там фокус. — Виктор рассмеялся, и на глазах у учёного расправил пробку разгладив её до ровного круга, а затем скатал в трубочку. — Здоровый образ жизни и постоянные тренировки.
— Н-да. — Глушков поправил очки. — И всё же. Откуда?
— Что там белеет? Говори — Начал декламировать Виктор. -
Корабль испанский трехмачтовый,
Пристать в Голландию готовый:
На нем мерзавцев сотни три,
Две обезьяны, бочки злата,
Да груз богатый шоколата,
Да модная болезнь: она
Недавно вам подарена.
— Вы видите себя Мефистофелем? — Усмехнулся Глушков.
— Ну что, вы, Виктор Михайлович. — Николаев покачал головой. — Скорее недоделанным Фаустом, который слегка заблудился во времени.
Глушков, который прекрасно помнил, что он не представлялся, конечно мог предположить, что парень его как-то узнал. Но кибернетики не космонавты и на страницах союзной прессы не мелькали.
— И вы так спокойно мне об этом говорите?
— Ну вот, вы расскажете об этом и что? — Виктор усмехнулся. — Мы живём в обществе победившего материализма и эмпириокритицизма. Вам просто никто не поверит. Вам не поверят, а я запишу вас в список плохих людей. И оно вам надо?
— Виктор…
— Петрович. — Подсказал Николаев.
— И что же Виктор Петрович, вы скажете относительно наших дел?
— А то и скажу. — Виктор кивнул официанту, который принёс салаты. — Главная ваша проблема не гнилая элементная база, за которую весь электронпром нужно расстрелять, оживить и снова расстрелять, а линии связи, которые не соответствуют даже сороковым годам, отсутствие отраслевых стандартов, и единой операционной системы. Каждая ваша машина, как огнестрел в пятнадцатом веке. Уникальна, делается непонятно под кого, и её запасные части не подходят к другим машинам. Ну за исключением Минска, но даже там стандартизация была вынужденной мерой, но никак не прогрессивным решением. Нет единой платформы, нет единой системы команд, нет даже стандарта на подключение считывателя перфокарт. Хотя, кое-где, уже есть несъёмные жёсткие диски на пять мегабайт и выше. Вот вы хотите создать Общегосударственную Автоматизированную Систему учёта и обработки информации. А эта информация есть? Есть что учитывать? Есть линии, по которым эта информация стечётся в единый центр, будет переработана и после разойдётся в виде управляющих решений? Да у нас даже в армии и на флоте, прямо игнорируются приказы высшего руководства. Вы серьёзно думаете, что ОГАС улучшит управление народного хозяйства, а не станет новой дыркой, через которую будут утекать государственные деньги?
— Что вы предлагаете? — Сухо спросил Глушков.
— Да то и предлагаю. Создайте рабочее место кладовщика, офицера штаба, редактора текстов, бухгалтера… Вы абсолютно напрасно недооцениваете силу среднего слоя общества. Они вполне способны пробить любые заторы. Вот, например, вы приходите к министру или к председателю правительства доказывая необходимость вычислительной техники. Согласится он или нет, будет зависеть от многих причин. Да даже от того, что кот нагадил ему в тапки а жена сожгла завтрак. А представьте, идёт начфин дивизии по штабу округа и видит красивый такой агрегат, где забиты все книги учёта личного состава, и довольствия. И мгновенно всё распечатывают и отправляют уже распечатанные ведомости на склад и в столовую. Да слухи о такой удобной штуке сразу разлетится по армии, как огонь на складе пиротехники. Та же самая история с бухгалтериями и редакторами. У областных газет денег немало, что справедливо и про бухгалтерии крупных заводов. А их ошибки довольно дорого обходятся предприятию.
— Предлагаете революцию снизу… — Глушков улыбнулся.
— Не революцию. Сейчас вы делаете, условно говоря, одно изделие в год за миллион рублей. Купить его могут совсем немногие. А я предлагаю делать десять тысяч изделий по тысяче рублей. Причём изделий, унифицированных по платам, по интерфейсу и спецификациям периферии. Чтобы печатающее устройство одного завода можно было подключить к любой машине, как и устройство памяти, и при необходимости расширить память устройства или его операционные возможности, путём приобретения новых блоков. Как минимум накопителей данных, и мест оператора. Не нужно стучатся в высокие кабинеты. Дайте людям доступную технику, и они для вас снесут все двери в радиусе поражения.
— Интересное решение. — Глушков доел салат, и отставил тарелку в сторону. — А кроме рабочих мест, есть идеи?
— А то как же. — Виктор усмехнулся. — Сделайте центральный однокристальный процессор. Как готовое изделие — в одной микросхеме. И он у вас станет ядром огромного количества решений. От программно-управляемого станка, до самонаводящейся ракеты.