Занимаясь информационным, а скорее прогнозным обеспечением работы хозяйственного механизма СССР, Виктор вынужденно влезал в сферы где его понимание было на общебытовом уровне, но всё равно как-то вопросы приходилось решать. Поэтому в составе сотрудников ИУ ВС, появился консультант по вопросам культуры, которым выступал Юрий Владимирович Никулин, и ещё несколько серьёзных специалистов к которым Николаев обращался, когда нужно было прояснить вопрос в сфере, где он ничего не смыслил, а они в свою очередь, приводили других специалистов, которые уточняли информацию. Обычно для уточнения темы, требовалось немного времени. Молодые мозги, плюс закалка сверхплотным информационным потоком двадцать первого века, помогали Виктору перемалывать огромное количество информации, и выбрасывать из памяти, то что гарантированно не понадобится больше. Поэтому ему удавалось вести работу сразу по нескольким линиям, быстро принимая решения из тех вариантов которые готовили рабочие группы, и успевая просматривать экспертные заключения специалистов.
Вот и сейчас сев в машину, он взял в руки папку, которую для него привёз курьер Управления, и бегло просмотрев доклад и справки, на специальном бланке, написал резолюцию, и закрыв конверт на свою печать, отдал обратно, и разъездной сотрудник, сел на мотоцикл, и газанув, скрылся из глаз.
Собственную курьерскую службу пришлось завести после того, как штатные курьеры Совмина начали жаловаться, что Информационщики слишком много отправляют, и они устают. Тогда Виктор нашёл двух пожилых тренеров, которые организовали спортсменов-мотоциклистов на Иж Планета Спорт, с довольно приличной зарплатой, и социальным пакетом. Ну а кроме того, каждый отработавший три года в курьерах мог забрать свой мотоцикл бесплатно. Что с учётом его высокой цены в тысячу рублей, было немалым бонусом.
Самым странным было то, что постепенно услугами курьеров Николаева стали пользоваться и другие ведомства, которым изрядно надоели спесивые и глупые дядечки из Совмина и их капризы. А парни Виктора были доброжелательны, улыбчивы, и могли проскочить любую пробку по дворам или между машинами, доставляя послание в очень короткое время, рассекая по Москве на ярко-алых машинах, в защитном комбинезоне из чёрного полимерного материала с таким же чёрным шлемом и эмблемой в виде часового циферблата без стрелок на спине, и на бензобаке мотоцикла.
Самое глупое что могли придумать курьеры, оставшиеся без работы так это пойти разбираться с парнями-мотоциклистами. Спортсмены так навтыкали обрюзгшим и курящим мужикам, что все претензии расточились сами собой.
— Виктор? — Старший смены — Николай Зарубин, отвлёк Виктора от раздумий. — Сейчас куда?
Виктор достал из отделения куда Лена складывала свежую прессу пачку газет, и разворошив нашёл небольшой листок «Театральной жизни» которую издавал какой-то кооператив. Там печатались анонсы спектаклей и время работы театров.
— Так. А что у нас сегодня Таганка показывает? — он перелистнул страницу. — Гамлет однако. Нет, слишком тяжело. А театр сатиры? О! Маленькие комедии большого дома. Это то что нужно. — Он поднял голову. — Николай…
— Да я понял. — Зарубин повернулся к водителю. — Давай на Триумфальную.
Несмотря на появление в Москве десятка кооперативных театров, и даже варьете, такие театры как Таганка и Сатира, всегда были переполнены. Вот и сейчас, перед зданием толпились многочисленные страждущие секты «лишнего билетика». К счастью ранг Виктора уже позволял ему обходиться без билета, и пройдя через специальный вход, он поднялся в правительственную ложу, где сидела лишь пожилая пара. Лысый округлый мужчина в тёмном костюме, и женщина, вероятно его жена, в ярком цветастом платье, и жемчужными бусами на шее.
Виктор учтиво поклонился, и занял место перед барьером и открыл программку, которую здесь просто выкладывали на стулья, чтобы каждый гость смог её прочитать. Спектакль Николаев прекрасно помнил ещё по прежней жизни, как и сам Театр Сатиры с его звёздным составом. Поэтому все полтора часа наслаждался прекрасной игрой актёров и их мощной и чистой энергетикой.
После спектакля, он поехал в ресторан Прага, где собирался тихо поужинать, накормить охрану, и ехать в свой дом, чтобы с утра хорошо побегать вдоль берега, и посвятить день тренировкам и прочим полезным занятиям. Леонид Ильич улетел на неделю отдохнуть в Крым, и по заверениям лекаря, как минимум для четыре не будет заниматься никакими делами. А значит и ему можно чуть сбавить обороты.
В Праге всегда было многолюдно, но мэтр узнавший Николаева, сразу предложил ему поужинать в Ореховом зале, где собиралась всего лишь одна компания, и та ещё не приехала.
Виктор полагавший, что успеет быстро поесть и уехать, однако недооценил нагрузку на кухню ресторана и пока несли первое, за длинным банкетным столом, начала собираться пёстрая компания из ярко одетых женщин и таких же нарядных мужчин.
К удивлению Виктора, минут чеерз двадцать, кто-то подошёл сзади, и аккуратно положил руку на плечо. По тому как не среагировали охранники, он сразу понял что это кто-то им известный, а повернувшись увидел Высоцкого.
— Володя?
— Витя. — Высоцкий сдержанно улыбнулся, и крепок пожал руку. — Давай к нам. Мы празднуем день рождения Валеры Золотухина. У него он двадцать первого, но он улетает на гастроли, и решил отметить сейчас.
— Слушай, я без подарка… как-то неудобно…
— Нормально всё. — Высоцкий рассмеялся. — Тут почти все такие. Пойдём. — Высоцкий снова хлопнул Виктора по плечу, и подхватив под руку, потащил к столу. Виктор только успел шепнуть пару слов одному из охранников, и повернулся к столу.
— А смотрите кого я вам привёл! — Громко начал Владимир Семёнович. — Настоящий Герой Советского Союза, награждённый и другими орденами, Витя Николаев!
Дамы, словно зенитные прожектора скрестили взгляды на Викторе, и мгновенно оценив качество костюма, сшитого одним из лучших московских мастеров, обуви, сверкающую золотом звёздочку, и даже то, как уложены волосы, сразу обозначили для себя Виктора как премиальную цель. А мужчины, детство которых пришлось на войну и послевоенные годы, уважительно кивнули, зная цену боевых наград.
За столом кроме Высоцкого, Золотухина, Вениамина Смехова и Александра Калягина, были несколько человек из Театра Сатиры Андрей Миронов и Александр Ширвиндт и полтора десятка незнакомых или смутно знакомых людей.
Высоцкий сел рядом с Виктором, и сразу стал деловито накладывать ему салаты и закуски. Затем плеснул чуть-чуть вина в бокал, а себе под удивлённым взглядом Миронова сидевшего напротив, налил вишнёвый сок.
— Ты, что вообще теперь не пьёшь? — Совсем тихо спросил Виктор.
— Да. Коротко ответил Владимир. — Валера притащил какого-то шамана с Алтая, и мы с ним уехали в пансионат на Москве-реке. Что уж он там делал не знаю, но от спиртного вообще отшибло. Горечь во рту такая, что сразу рвёт. И в желудке, тяжесть такая… неприятная. В общем только сок, вода и чай.
— Как же ты справляешься с потоком?
— Потоком? — Переспросил Высоцкий.
— Ну тем что от зрителей идёт. Ты же я помню, пил его словно путник в пустыне. А после наверняка глушил раздрай в теле и душе водкой.
— Было такое. — Высоцкий кивнул. — Есть, как ты говоришь, поток. Но слабее в разы. Словно через подушку. Тяжело конечно стало работать. Нет того полёта. Но и жить стало проще в разы. Вот веришь, даже зарядку стал делать по утрам.
— А с подушкой, как ты говоришь, я, наверное, смогу помочь. — Виктор улыбнулся. — Ты ведь стихийник. Ну в смысле необученный. А это дело серьёзное. Я советую тебе сходить на спектакли других актёров, где также ярко проявляется эмоции и накал публики. Просто постой за сценой, чтобы был виден зал, и попробуй почувствовать эту волну от зрителей. Её можно поймать везде. И в детском саду, и на стадионе, просто в театре, она направлена от зала к сцене, и даже если не на тебя, то всё равно ты её почувствуешь. Может не с первого раза, но обязательно. И вот когда почувствуешь, не нужно сваливаться в эйфорию, а попробуй направить этот поток в середину груди. Это наш главный энергетический центр, и оттуда всё исходит. Есть техники более тонкие, но это уже, так вот, за столом не расскажешь.