Отавио Пока я здесь, с тобой, не стыдно Тебе бояться? Вбей же гвоздь. Макаррон Бояться? Я? Да в самой бездне Мой гвоздь почувствуют! Отавио
Макаррон Отавио Макаррон Ай! Мне, Сеньор, не выйти… Отавио Макаррон Скорей, скорей на помощь! Черти Меня за плащ мой тянут в ад,— Я плащ оставлю им в наследство! Отавио Глупец! Себя ты пригвоздил. Макаррон И точно. На меня затменье Нашло со страху. Плащ свой, небом Клянусь, я пригвоздил. Отавио Клариндо Макаррон Вдруг налетит сюда вся нечисть И сцапает нас у ворот?.. ОКРЕСТНОСТИ НЕАПОЛЯ Появляются Федерико, Лусиано и Урбан. Лусиано (к Федерико) Теперь, когда мне власть дана, Вам деньги я верну сполна. В наш зверский век и знатность стала Подлей, ничтожней, чем бывало: На деньгах зиждется она. Почет я вам вернул, я знаю, Своей наукой, посох мой Теперь в каменьях, золотой. Как бога, вас я обожаю. И если прав я, полагая, Что в наше время знатен тот, Кто больше денег соберет, Восстав из нищеты великой, Вновь будьте графом Федерико, Как вас когда-то звал народ… Урбан! В знак ласки и почтенья Ты обними отца… Урбан О нет! Нам надлежит хранить секрет. Боюсь, такое обращенье В народе вызовет смущенье, Как скоро разнесется весть; Его осудит даже лесть. То, что мы чтим за добродетель, Вот так и гибнет… Лусиано Бог свидетель, Отцу приличествует честь. А если так, то в самом деле, Урбан, я б негодяем стал, Когда б отца я не признал,— Ведь он такой же, как доселе, Как раньше был, так неужели Не дам Италии я знать, Что он не мог злодеем стать, Враждой он отстранен от власти, Что я не смею помышлять Сравняться с ним хотя б отчасти? Я никогда бы не посмел Тот вес, что бог нам дал в удел И взвесил сам, рукой всевластной Убавить, чтоб отец злосчастный Лежал в пыли, а сын взлетел Под небеса. Федерико О сын любимый! О мой родной! Теперь весы Сравняли радости часы. Лусиано И час настал неотвратимый Мой долг вернуть тебе, родимый. Федерико Себя отцом могу ль назвать? Я сын твой, да, твой сын сегодня, Коль скоро волею господней Ты — ты родил меня опять. Как мне отцом себя признать? Урбан (про себя) Простолюдин — и вдруг правитель! Все расскажу я про него… (Громко, указывая на Лусиано.) Друзья! Величья моего Он и творец, и покровитель, Я — лишь науки представитель. Федерико Лусьяно! То, что ты мой сын, Пускай не знает королева. Припомни: от любви до гнева У женщин шаг всего один. Скажи: «Отец — простолюдин» — И в королевстве ты признанья Добьешься. Знай: я на изгнанье, Как злой предатель, осужден. Мне въезд в Неаполь запрещен, И непреклонно приказанье. Когда сумел Руфино мой Спасти Камиллу и Камилла На волю вышла, всполошила Весь город Джулия, за мной Направив люд наемный свой. Едва-едва успел я скрыться Вот в это рубище одет. Лусиано Отец, спасибо за совет! Я перед тем, как в путь пуститься, Решил рескриптом заручиться. Федерико Полезен мой совет, признай. Лусиано Как вы велите, так и будет. Сенат, собравшись, все обсудит… Урбан! В Неаполь ты ступай, Там королеву повидай. Склонясь к стопам ее державным, Их поцелуй вместо меня, В разлуке дружбы не храня. Подобно всем друзьям тщеславным, Мои все слабости исправно Ей опиши. Урбан
Ты разве сам Не веришь в дружбу? Лусиано Руку дайте, Отец мой, и со мной признайте: В чем время отказало вам — Поможет власть… |
