Дон Энрике Да если б я знал, Что ты встретишь меня Презреньем, — к тебе Не вернулся бы я. Как я обманулся, Тебе доверяя! Не думал, что снова Тебя потеряю. И вот потерял! Я сам это вызвал: Забытый изгнанник, Вторично я изгнан. Как странно! Глаза твои Видят меня, Но делаешь вид, Что отсутствую я. В разлуке любовь Обращается в прах, Но ты забываешь Меня на глазах. Придумав опасности, Смертью грозишь мне; Твои оправданья Хитры, но излишни. Король тебя гневом Привел в содроганье, Но гневу нашла ты В любви оправданье. Твердишь, что ты хочешь Мне жизнь сохранить, А хочешь меня От любви излечить. Ты солнцем была мне,— Без солнца не жить. Но трижды часы Не успели пробить, А ты их за солнце Уже выдаешь, Ты их заставляешь Спасать твою ложь. Проклятье часам И тому, кто их создал, Кто выточил оси, Колесики, гвозди! Их гонит пружина,— Считают, считают,— А маятник мчится, И стрелки мелькают. Бессмысленно бьют, Когда сами хотят, И только о смерти Всегда говорят. В часы поместил Часовщик все, что мог: Мелькание жизни И смерти залог. Злой времени вестник, Хозяин желаний, Наш каждый глоток Они мерят заране. И вот говоришь ты (Вернее — пророчишь: Ведь ты говоришь Только то, что ты хочешь),— Что я тебе дорог, Когда я живой, А счастье твое Пусть уходит к другой. За блеск королевский Ты все отдаешь, Меня оставляешь И вмиг предаешь. Клянусь, — пусть глаза твои Это запомнят (Я так их люблю, Хоть они вероломны!),— Клянусь, что мои, Хоть ты их презираешь, Другой госпожи Никогда не узнают. Уеду в Кастилью, И скажут потом, Коль буду я жив, Что я был образцом Бессмысленной верности, Щедрой, унылой: Ведь ты этой верности Не заслужила; А если… то лишь Красотою своей, Она только больше Любови моей. Меня от рассвета Ты хочешь спасти,— Вот он наступил… Что ж, навеки прости! (Уходит.)
Донья Хуана Рамиро Ушел. Передать Ему что-нибудь? Донья Хуана Что люблю И что подождать молю. Рамиро (Уходит.) ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ Донья Хуана, донья Инес Донья Хуана Донья Инес По-моему, нет. Он обязан Уйти. Донья Хуана Ты права. Он связан. Итак, он дождался рассвета. Но где же силы мои? Ушел — и дышать не смею. Нет в мире сердца вернее, Чем женское сердце в любви. (Уходит.) ЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ Донья Инес одна. Донья Инес Мужайся, сердце! Дай мне осторожно Надежду в горе, облегчи страданье. Решимость — это наших рук созданье, Со временем всего достигнуть можно. С умом вмешавшись в ход вещей тревожный, Мы можем обмануть все ожиданья; Надежды, жизни, веры ждет сознанье И в час печали самой безнадежной. Судьба людская — в королевской длани, Король над нами — высший суд земной, Препятствий нет для царственных желаний. Когда б он дал им волю над собой, Энрике не достался бы Хуане. Любовь твердит мне, что Энрике мой! ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ ЛАГЕРЬ. БЬЮТ БАРАБАНЫ ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ Генерал-капитан, войско. Генерал-капитан Чтоб имя смертного навек прославить, Нельзя иного подвига назвать, Чем к славе родины свой взнос прибавить, Сумев победу в битве одержать. Друзей от плена страшного избавить И смерти в море чудом избежать Не так почетно, как в господнем храме, Как дар свой, водрузить победы знамя. Мы прожили со времени Родриго Несчастный век — последствие измен; [743]Свободная страна узнала иго, И наглый враг живет средь наших стен. В Гранаде все еще звенят вериги, Хотя кончается как будто плен Под властью африканского нечестья. вернуться Мы прожили со времени Родриго Несчастный век — последствие измен. — В данном случае имеются в виду события, последовавшие за смертью последнего вестготского короля Родриго (713), когда арабы сумели завоевать почти всю территорию Пиренейского полуострова. Вторжение арабов связано с историческим преданием об измене графа Хулиана, правителя Сеуты. «Несчастный век» тянулся в сущности много веков, вплоть до конца XV века, когда с арабским владычеством было окончательно покончено. Это и есть так называемый период Реконкисты. |
