Альбано Но эти письмена моей тоске Ее пренебреженье подарило. Ищу, целую их, страшась, чтоб вдруг Волною дерзкой море их не смыло. Камило Альбано
О мой друг! Историю, где каждая страница — Напоминанье бесконечных мук. Нет! И господь карающей десницей Не в силах так несчастного терзать, Как непреклонность гордой прихотницы. Камило Благоразумье может оправдать Влюбленного ревнивца исступленье. Любовь ведь боязлива, ей под стать Всего страшиться, трепетать пред тенью; Невольно в состоянии таком Податлива душа на подозренья. Но что сказать о том, кто стал рабом Распутной, лживой, бессердечной твари, Пусть даже с привлекательным лицом?.. Что помрачился ум его в угаре. Я признаю, что можно полюбить, Терзаться ревностью, души не старя, Но ведь не там, где стольких обольстить Спешат, что Александру этой рати Хватило б, чтоб всю землю покорить. [486]Один за дверь, другой уже в кровати, Семь под балконом, десять за столом Нетерпеливо ждут ее объятий. Уж большим отличаются стыдом Животные. Ведь и в пылу желаний Сто кур с одним кудахчут петухом; Олень победно средь полсотни ланей Возносит острия своих рогов,— Все ж не рогат он, против ожиданий. И я скажу вам без обиняков: Подальше прячьте от такой красотки Свой кошелек: она — бездонный ров. Альбано Бык кажется стоящим за решеткой Ручным и смирным; книжники сочтут Фламандца трусом, мавра — девой кроткой; [487]Невежда думает, что легкий труд Писать трактаты; снится солдафону, Что вскоре кафедру ему дадут; Студенту — что с волною разъяренной Он сладил бы. Какой торгаш не мнил, Что может проповедовать с амвона? Зато мужлан охотно бы учил Судейских красноречию. И, право, Легко забыть тому, кто не любил! Любовь — не спор, не прихоть, не забава, Не победитель, в дом вошедший к нам, Любовь не пиршество, не жажда славы, Любовь — гармонии священный храм, Божественное чудо мирозданья, Что нашим открывается сердцам. Будь я влюблен в картину, в изваянье, В цветок иль птицу, ты тогда бы мог Мне дать безумца наименованье, Но женщину любить? Тут, видит бог, Нет сумасбродства. Камило Отповедь такая В безумстве вашем и берет исток. Альбано В любви, конечно, чистота святая Всего превыше — так учил Платон, [488]Но без тебя давно я это знаю. Все мудрецы твердят нам в унисон: «Познает счастье только тот влюбленный, Кто не красою женскою пленен, А лишь душой, грехом не оскверненной». Но кто из них полуночи не ждал Под выступом заветного балкона? «Разнузданность, — как нам Нерон сказал, [489]И сдержанность равно любви присущи». Ценю я первое из двух начал, Ее огонь, дразнящий и влекущий. Ты жаждешь целомудренной тоски, А я страшусь ее могилы пуще. Камило Лишь скромности пугливые ростки Сулят любви дни счастья и расцвета, А не захватанные лепестки. Во всей Сицилии, пожалуй, нету Распутницы наглее и хитрей (А тут их вдосталь), чем Фениса эта. Здесь спросите иль в городе о ней — За ней грехов побольше насчитают, Чем в море капель и в лесу ветвей. Альбано Тебе претит, меня же привлекает Та легкость, с коей каждый раз она Страсть на расчет, расчет на страсть меняет. Девица, что поклоннику верна И перед ним трепещет, вряд ли скоро Пойдет к венцу. Кому она нужна, Хоть будь за нею золотые горы! Любовь должна быть вечною игрой: Сомненья, бури, примиренья, ссоры Пусть следуют волнистою чредой. Поверь мне: чем темнее мгла ночная, Тем ослепительнее свет дневной. Камило Теперь, узнав ваш вкус, я понимаю, Что вы могли Фенису предпочесть Всем женщинам. Альбано А всякая иная Любовь ничтожна, смысл лишь в этой есть. ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ Те же, Фениса и Селья; обе в мантильях. Селья Мне странно это. Да откуда Такая блажь? Прийти сюда, Бродить средь портового люда? Фениса
Селья Фениса Селья Увы, они известны всем! Держаться надо осторожней Вам, избегая скользких тем: «Что дама делает в таможне? Ведет дела? Какие? С кем?» вернуться …Александру этой рати хватило б, чтоб всю землю покорить. — Имеется в виду древний царь Македонии Александр (356–323 до н. э.), величайший полководец, осуществивший ряд завоевательных походов на Восток — в Персию и Индию. вернуться …книжники сочтут Фламандца трусом, мавра — девой кроткой. — Жители Нидерландов («фламандцы») в те годы вели упорную борьбу с испанскими войсками за освобождение своей родины из-под владычества Испании; мавры — арабы, борьбу с которыми продолжали испанцы и после того, как в конце XV в. окончательно изгнали их с Пиренейского полуострова на северное побережье Африки. вернуться В любви, конечно, чистота святая Всего превыше — так учил Платон. — Платон (427–347 до н. э.) — древнегреческий философ-идеалист. В эпоху Возрождения в Италии и Испании получили широкое распространение идеи неоплатонической философии, объявлявшей любовь высшей силой в человеческом обществе и мироздании. вернуться …Нерон сказал. — Нерон Люций-Домиций — римский император (37–68), известный своей бесчеловечной жестокостью. |
