Лусенсьо Народ валенсианский Прослушал проповедь. Аминь. Леонарда В конце быть может и латынь, Но остальное по-испански. Не будем препираться даром: Я измениться не вольна. Или я угли есть должна, Чтоб сердце воспылало жаром? Лусенсьо
Племянница! Довольно слов! Отныне пусть грызут собаки Все, что ни есть на свете, браки И всех на свете женихов, А у меня их было трое. Я об одном тебя прошу: Чтоб нас, покамест я дышу, Молва оставила в покое. И если ты даешь зарок Не уступать своей свободы, То помни: молодые годы Полны соблазнов и тревог. Любуясь в зеркале своем Картиной юности прекрасной, Ты много раз совет опасный Безмолвно вычитаешь в нем. Так лучше уж постись до гроба И не снимай своих вериг. Леонарда (в сторону) Лусенсьо (в сторону) УЛИЦА ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ Лисандро один. Лисандро Бурливый вал, дробящийся о скалы, Сметает их давлением упорным, И земледелец лезвием топорным Крушит оливы, сосны и сандалы. Обильный плод, хотя и запоздалый, Приносит пальма африканцам черным; Бык входит в хлев, и змей кольцом узорным К ногам волхва ложится, острожалый. Ваятель высекает изваянье Из мрамора, из глыбы непослушной, И возникает то, что не бывало. А я стремлюсь хотя б снискать вниманье Прелестной дамы, нежной и воздушной; Она, хоть дама, поддается мало. ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ Лисандро, Валерьо. Валерьо (не замечая Лисандро) Вода с горы свергается стремительно, Среди камней ища свой путь старательно, И хрусталем блестит очаровательно, Пока земля не съест ее медлительно. Мои страданья, возрастя мучительно, Несчастный дух мой губят окончательно. И хоть надежде расцвести желательно, Ее цветы увяли все решительно. Моя любовь блаженством возгорается, Но только миг его лучами греется; Так вал морской то никнет, то вздымается. В моей душе неслыханное деется: Надежда гибнет, и опять рождается, И без остатка тотчас же развеется. ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ Те же и Отон. Отон (не замечая Валерьо и Лисандро) Речь, слезы, просьбы — в помощь пешеходу, Который в странах варваров бредет; Он в Апеннинах вожака найдет, Огонь — у скифов, у ливийцев — воду. Сириец, укротив свою природу, Ему свободный жалует проход, Араб дает хлеба, перс вина нальет, Мавр облегчит дорожную невзгоду. Печаль и радость часто всех дружней, И знают даже узники Марокко Сочувствие под тяжестью цепей; А некий аспид создан так жестоко, Что даже эхо жалобы моей Ему несносно, прозвучав далеко. Валерьо Лисандро Валерьо Отон Валерьо Встреча эта Не в честь ли некоей вдовы? Лисандро Влюбленный требует ответа У тех, кто не влюблен, увы! Ну что ж, накроемся, сеньоры. О нежных чувствах разговоры Вести и в шляпах не запрет. То не евангелье. Отон Ну, нет, Вы в утвержденьях слишком скоры. Любовь — обманщица, и рада Поймать зеваку в невод свой; В ее присутствии нам надо Быть с непокрытой головой, Чтоб шляпа не стесняла взгляда. Совсем не в честь ее величий Я бы завел такой обычай, А потому что всякий раз Нам нужно очень много глаз, Чтобы не стать ее добычей. Лисандро И тем не менее Отон Из-за одной вдовы прекрасной Теряет аппетит и сон. Отон А вы? Кто болен скорбью страстной? Кто больше всех воспламенен? Не вы ль сорвать с небес готовы Все их завесы и покровы, Астрологический убор, Чтоб дух ее смягчить суровый? Валерьо
Ревнивцы затевают спор. Я предлагаю примиренье. Разбор я на себя возьму И тотчас вынесу решенье. Лисандро Вам бы хотелось самому Завоевать благоволенье Той, что живет вот в том окне? Уж где Отону или мне! Не вы ли мотылек влюбленный, К ней безрассудно устремленный, Чтоб умереть в ее огне? |
