Октавьо И потому в отчаянье таком Во Фландрию уехал? Аурельо Обрученье Элисы тут виной. Но позовем Ее и объясним ей положенье. Октавьо
Аурельо Паула от нее Одетая прошла. Октавьо Как отраженье Беды, войду я в комнату ее. Аурельо Скажи, что все порвал он самовольно. Октавьо уходит. Как тяжко положение мое! Таить от сына должен я, что больно Мне душу оскорбленье будет жечь, О мести думать и молчать безвольно, Чтоб мне в беду и сына не вовлечь! ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ Аурельо, Октавьо, Элиса. Элиса Октавьо Видя свадьбы близость, Он договору изменил И десять тысяч запросил Вместо шести. Элиса (со слезами) Октавьо Тебе, я верю, не изменит, Элиса, мужественный дух. Не стоит слез такой супруг, Который деньги больше ценит, Чем девушку. Аурельо Где же твоя, Элиса, гордость, где терпенье? В слезах выходишь ты, а я Сам шел к тебе за утешеньем. Элиса Когда такое у меня Несчастье, — гибель угрожает! — То неужели удивляет Тебя, что смею плакать я? Аурельо Ты думаешь, других не будет Искателей руки твоей? Элиса Я шепот слышу, — это судят О добродетели моей. Что скажут все? Что он бросает Меня, и, видно, есть за что. Аурельо Из тех, кто нас с тобою знает, Так не подумает никто. Элиса Но дело было решено, Исполниться уже готово, И вдруг разладилось оно. Аурельо Ах, от злословия людского Никто не защищен! И столько Я видел в жизни неудачных Переговоров этих брачных… Элиса Да, если это были только Переговоры двух сторон, Для жалоб нету основанья. Но если был союз решен, Обдуман, получил признанье, И всю родню, чтоб боль удвоить. Оповестили наконец, — Как ты не чувствуешь, отец, Что он мне жизни будет стоить? И ты отлично понимаешь, Что в горе я и слезы лью Не потому, что я люблю. Аурельо Я вижу, дочь, как ты страдаешь, И тем труднее мне. Но что же Могу я сделать, раз ему Твое приданое дороже, Как это видно по всему, Чем ты сама? Элиса Что в сожаленьях! Отец, найди для нас исход! Дай часть потребованных денег, Дай половину. Аурельо Элиса Аурельо Да вспомни наконец, Что разорился я. Элиса Аурельо Элиса Отец, Оно не стоит нашей чести! Аурельо Какую ж ты теряешь честь? Элиса Какую? Скажут: он бросает Ее, — должно быть, что-то знает. Аурельо Но деньги! Где их взять, бог весть! Не дом же мне продать, в котором Мы все живем! Элиса В беде такой Считай и дом и землю вздором, — На первом месте честь. Аурельо Постой, А доля сына? Смею ль я Увлечь его в свое крушенье? Элиса Мужчина он. Ради меня Останется и без именья. Октавьо Пускай идет ради тебя В продажу все, чем я владею! Я на войне найти сумею Жизнь или смерть. Элиса
Брат, я твоя! Ставь здесь, на лбу, клеймо рабыни [263]. Октавьо Чтоб наслаждался счастьем он, Бездомный странник я отныне. вернуться Ставь здесь, на лбу, клеймо рабыни. — На лицах рабов ставилось клеймо, которое изображало гвоздь, пронзающий букву S. Клеймо это представляло собой своеобразный ребус и читалось эс + клаво (название буквы S и исп. clavo — гвоздь), т. е. esclavo (исп.) — раб. |
