– Какой вы милый! – Лизонька наконец улыбнулась. – Простите, не спросила ваше имя.

– Матвей. Матвей Антонович. Но можно просто Мотя, – представился бывший маг.

– Ну, а меня можно просто Лиза, – ответила девушка. – Идемте, чаю вам налью. Вместе пряник и съедим – за компанию-то завсегда лучше, вы как считаете, Мотя?

– Истину глаголете, – согласился тот, следуя за Лизой.

Сев на колоду вместо стула за шаткий стол, сколоченный из досок, Митя принялся следить, как проворно Лиза раздувает самовар да наливает чай. Все в ее руках спорилось, все выходило ладно.

Вот она повернула кран и слегка обожглась.

– Ах ты ж! – девушка ухватилась за мочку уха и состроила такое лицо, что у Мити внутри все перевернулось.

Он будто вновь стал маленьким и сейчас видел, как заботится о нем матушка – точно так же она хваталась за ухо и так же сводила брови.

– Что ж это вы с меня глаз не сводите, Мотя? Нехорошо это, – пошутила Лиза, слегка крас нея.

– Простите великодушно… Вы мне матушку мою напомнили, – сам не зная почему, признался бывший маг.

– Матушку? – Лиза бросила на него задумчивый взгляд, но тут же лицо ее озарила улыбка. – А пусть и матушку! Все не бабу-ягу – и ладно!

– И то верно, – согласился Митя, принимая кружку. – М-м… Чай ароматный, слов нет.

– Тетка научила. Уж она-то знает, какие травы как использовать, чтоб всему польза была.

Митя едва не подавился, но справился. Только не хватало, чтоб ведьмовским зельем опоили!

Впрочем, отступать было поздно. Он уже представил, как сейчас поведет разговор, как расспросит Лизу о детстве, о житье-бытье и, может быть, разузнает что-то важное.

– Это еще что такое?! – голос Лютиковой прервал его мысли. – Лиза, объяснись!

Девушка подскочила, точно ужаленная. Поднялся и Митя.

Прямо напротив них стояла торговка, а рядом – крепкий мужик с пышными усами, злыми глазами и кулаками такими, что хоть подковы гни.

– Матвей Антонович в гости заглянул, ничего более! – начала Лиза оправдываться.

– А ты, знать, вертихвостка, ему и разболтала, где живешь? И выждали, чтоб нас не было – так выходит?! – Лютикова шагнула вперед. Глаза ее так и сыпали искры, а губы от злости превратились в узкую нить.

– Елизавета тут ни при чем, – вступился Митя. – Сам разузнал, где стоите, сам пришел. Если уж собираетесь кого казнить – так меня, а не ее.

Пока Лютикова буравила его взглядом, мужик шагнул вперед. Шагнул молча, но доходчиво:

– Ты, парень, ступай. Нам тут такие ходоки не нужны. Понял?

– Я от всей души, – заверил он хозяев, затем глянул на Лизу – и сердце сжалось от того, как она съежилась под теткиным взглядом. – Но прошу прощения за беспокойство. Впредь не потревожу, – заверил он и, не желая, чтобы Елизавете досталось еще больше, поспешил уйти.

Однако всю дорогу до дома он вспоминал ее лицо при виде Лютиковой. И уверенность крепла: она боялась этих людей и не была им родной.

А значит… могло выйти, что они и похитили ее много лет назад.

И тогда она – и впрямь его сестра.

Варя находилась в комнате. По всему столу были расставлены ступки, колбы и горшки с мутным содержимым. В воздухе висел запах трав, смешанный с воском.

Заметив Митю, ведьма не спешила отвлекаться от работы. Медленно совершая пассы над глиняной чашей, в которой булькало что-то желеподобное, Варя то и дело позвякивала блестящими браслетами, ловя их блики и добавляя в мутное варево.

Не желая отвлекать ее от работы, Митя сел на сундук и, привалившись к стене, принялся следить за чарами. Магам редко когда выпадало увидеть ведьмовство в действии – обычно Зеркальные ведьмы свершали свои таинства в чуланах, вход в которые был зачарован от всех посторонних глаз, будь ты хоть начальник, хоть император.

Ведьма сосредоточилась на колдовстве, и даже облик ее неуловимо изменился: черты лица стали острее, глаза темнее, а пальцы походили на птичьи лапки.

Вот Варвара медленно подняла руку, а затем резко опустила ее аккурат в середину бурлящей чаши – и это притом, что никакого огня в комнате не имелось. Все происходило исключительно с помощью магии. А меж тем из бурлящего варева ведьма достала клубок ниток, которые дергались, точно черви, живя своей собственной жизнью.

Митя сморщился – эту погань он уже видел у Варвары, когда та еще жила с отцом-аптекарем, и вот довелось снова. Ведьмин клубок, на который можно нашептать хоть немощь, хоть паралич, а пожелаешь – и смерть. Вот только зачем он теперь понадобился?

Браслеты звякнули, блики сверкнули – и все разом пропало: и запах, что наполнял комнату, и бурление в чашках. У стола стояла миловидная девушка да возилась с посудой – ничего более.

– Зачем это? – Митя кивнул на замерший подле ведьмы клубок из нитей.

– На всякий случай, – отозвалась та, прибирая за собой. – Вдруг не сумеешь с кем из них справиться – так вот подкинешь его, он все сам сделает.

– Я к этой гадости и пальцем не прикоснусь, – заверил Митя.

– А тут уже не тебе решать, – отрезала Варвара. – Давай говори, чего такой хмурый?

– Было б что говорить, – буркнул Митя, но все же поделился своими «успехами».

Ведьма выслушала его, не перебивая, но лицом помрачнела – видно было, как она пытается отыскать выход и злится из-за того, что не получается.

– Как же так, Митя? – обратилась она к нему, позабыв про конспирацию. – Ты же вроде парень чуткий, должен был легко расположить к себе Лютикову, а что теперь?

– Ну, Лизонька мне кажется, доверяет. Это же неплохо?

– Это неплохо, но мало. Лиза твоя ничего не решает. И если Лютикова тебе не верит, то вся наша работа коту под хвост – так и знай.

– Я исправлюсь, – заверил ее Митя. – Придумаю что-то, навещу лавочницу, цветы ей принесу или конфет каких, чтоб умаслить. Скажу, что влюбился в Лизу – ну, с кем не бывает, может, и простит.

– А что, может, ты и впрямь в нее влюбился? – Варя прищурилась. – Ведь все разговоры лишь о ней, про других и слова лишнего не молвишь.

– Да нечего о них говорить, право слово, – отмахнулся Митя. – Помощник ее злючий да вертлявый, муж с такими кулаками, что дай боже, поди быка сразить может, ежели в лоб попадет. Ну и сама дамочка – та еще гарпия. Там только Лиза приятная из всех, точно и не родная им.

– Может, и не родная – у нас нет данных, что это семья. Только то, что они работают в одной ячейке, – согласилась Варя.

– А что они тут работают-то, я не пойму? – Митя пожал плечом. – Зеркальца продают? Так с документами порядок. Если следят за кем – так этого мы не знаем. Что им тут надобно?

– А вот это, друг мой, ты и должен был узнать, втеревшись в доверие. Однако как нынче быть – не скажу.

– Ну не скажешь – так я спать стану. – Митя стянул сюртук, повесил цилиндр и принялся умываться. – Утро вечера мудренее будет.

– Может, и так, – задумчиво протянула Варвара.

Уже лежа на диване и стараясь увернуться от настырных пружин, норовящих воткнуться в бок, Митя кое-что вспомнил:

– Илья нынче был? Рассказывал что?

– Нет, не заходил, дел, видимо, много, – отозвалась ведьма. – А что это ты так за него переживаешь?

– Просто любопытно, как там мои без меня, – признался Митя и, отвернувшись, сделал вид, что спит.

С утра было решено пропустить день и не появляться на ярмарке.

– Не мозоль глаза, сделаем вид, будто и впрямь все понял, – поясняла Варвара, пока они шли завтракать в кухмистерскую. – А завтра или, может, послезавтра заглянешь с извинениями. Мужчина не должен спешить – это слишком подозрительно, что он так сразу понял и осознал. Нет, мужчина должен обдумать и только потом перейти к действиям. Понял?

– Да, понял я все, – Митя отмахнулся. – Дурачком надо прикинуться – глядишь, и поверят.

– Ну, тут ты уже опростоволосился, так что теперь придется выглядеть умным, – хмыкнула ведьма. – Хотя, безусловно, этот момент под вопросом.