— Брат Мушкила, с тобой моя честь потерпела урон, но я смирил свою гордыню. Смирись и ты — не зверствуй! — уговаривал Бертран жеребца.

Сначала Мушкила отнекивался, но потом его посетила блестящая идея. С тех пор как они снова повернули в Пиренеи, жеребец не мог купаться — вода в горных ручьях и речках очень холодная, а чтобы там не говорили про конское здоровье, но оно не крепче, чем у двуногих. Он ввёл плату за аттракцион — Бертран озвучивал, что его конь очень любит купаться в тёплой воде, поэтому желающие покататься должны будут потом его отмыть и вычесать. При этом Мушкила сильно не утруждался, прихрамывая, давал кружок и подходил к следующему.

Его кинули на третий день: покатались и разбежались. С того дня Мушкила не соглашался никого катать, пока не видел в достаточном количестве заготовленную воду в котлах с разведённым огнём под ними.

Основной паломнический путь вёл вдоль Пиренеев и далее вдоль морского побережья, поэтому когда путники повернули в сторону Памплоны, не избалованные паломниками (34) васки стали ещё радушнее, но и движение сильно замедлилось. В иные дни путникам не удавалось провести в дороге даже полдня. Соседняя община могла располагаться в прямой видимости, если забраться повыше, и в каждой Бертрана настойчиво просили задержаться у них с ночёвкой. Бертран не отказывал, не хотел терять расположение васков. Добившись своего, васки становились ещё радушнее и щедрее. К тому же такой способ передвижения практически исключал знакомство с другой воинственной стороной васков, слывших теми ещё разбойниками.

В итоге пятидневный путь занял две недели, но результат того стоил. Бертран утратил болезненную худобу, откормился, да и Мушкила округлил бока, и его лоснящаяся чёрная шерсть привлекала внимание лошадиных знатоков. Если бы такой красавчик ещё и не хромал… Впрочем, это не мешало сметливым селянам подводить к нему своих мелких кобылок там, где они имелись.

Памплону васки называли по-своему — Ируньей, что неудивительно. В этой местности васки селились издревле. Очевидно, что у них имелось собственное название. Но странности города на этом не заканчивались. Памплоной называли старинный ромейский город, от которого мало что осталось, но который дал имя королевству (35). Памплона, которую увидели Бертран с Мушкилой, состояла из трёх городков, и каждый был окружён стенами. Эти городки стояли так близко, что со стен можно было перестреливаться с помощью луков, если бы они были у местной стражи. Впрочем, один из городков был крупнее. Возможно, даже больше, чем оба оставшихся вместе взятых. Самый крупный городок назывался Наваррерия, а два других Сан-Сернин и Сан-Николас. В Наваррерии жили в основном васки, а ещё евреи. В двух других состав жителей был разнообразнее. В них поселялись все пришлые франки и мосарабы. В обороне от мавров и франков стены Памплоны помогали мало. Много раз они бывали разрушены как маврами, так и франками. Стены предназначались для обороны от соседей — двух других городков Памплоны. Периодически между городами возникали конфликты, иногда перерастающие в военные действия.

Нашим путникам показалось естественным остановиться в Наваррерии у васков, тем более что имелись рекомендации. Однако отношение городских васков, мягко говоря, несколько отличалось.

30 — Преобладающим населением королевства Наварра являлись васки (баски).

31 — Окситан как можно догадаться язык, распространённый на юге Франции, в Окситании. В описываемые времена юг Франции культурно был развитее севера. Название языку, скорее всего, дала одна особенность: «да» на окситан звучит как «ок». Название провинции Лангедок точно этим обусловлено: langue d’oc — «язык ок».

32 — Жонглары — бродячие артисты. Слово происходит от латинского joculator — шутник, забавник.

33 — Вьючное седло напоминает козлы, к ножкам которых прикреплены опорные дощечки. Дощечки опираются на спину лошади, подпруга как у обычного седла. Сидеть на таком седле невозможно, но удобно крепить вьюки и прочую поклажу.

34 — Здесь имеет место самонадеянное допущение автора. Первоначальный путь паломничества проходил по северу Испании из-за угрозы, существовавшей от мавров. Путь через Памплону точно станет основным в следующем веке. Христианские короли Наварры, Леона и Кастилии вкладывались в инфраструктуру паломнического пути — «туризм» приносил деньги в казну, но когда и как это сказалось на маршруте, автору неизвестно.

35 — В описываемые времена королевство всё ещё называлась королевством Памплона. Официальное название Наварра появится через сорок с лишним лет.

Городские во все времена отличались менталитетом от сельских жителей. Уже на воротах с Бертрана потребовали плату за вход в город с конём. Оставлять Мушкилу за стенами Бертран не решился — пришлось платить. А потом пришлось платить за постой, за пищу, за прокорм коня.

А вот проповеди Бертрана городских васков не интересовали. У памплонцев имелось кафедра епископа под боком, а в Наваррерии имелся свой собор. Для местных жителей Бертран был обычным паломником, который должен приносить доход. Бертрану выделили гостевое место в доме, а Мушкилу определили в маленький загон под навесом во дворе. Городок состоял из прямоугольных кварталов, по периметру которых сплошными стенами стояли здания, а внутри располагались дворы.

На следующий день после прибытия Бертран обошёл весь город, а к полудню вернулся со светящимися глазами и принёс с собой тонкую кипу шатби, купленную у торговцев шёлком в еврейском квартале. Бывшему монаху не терпелось приступить к работе. Он купил необходимы ингредиенты для чернил и клея, связку гусиных перьев, шило и нитки.

Через день он зашёл в загон к коню и, прислонившись спиной к стене, бессильно сполз на землю. На вопросительное фырканье Мушкилы Бертран поднял на него наполненные слезами глаза:

— Я заблуждался, брат Мушкила! Боже, как я заблуждался! На этом нельзя писать книгу, — Бертран закрыл лицо руками и беззвучно заплакал.

Когда Бертран немного успокоился, Мушкила толкнул его мордой в плечо.

— Да чего там показывать… — понял коня Бертран, но всё же встал и пошёл за результатом своего труда.

— Вот, смотри! Поверхность рыхлая, чернила нужно подбирать, иначе расползаются буквицы. Ну то ладно, хотя мучение то ещё густыми чернилами писать. А с инициалом (36) что делать? На него уйма чернил нужна. Если по чуть-чуть, то полдня уходит, пока сохнут чернила. И всё равно пропитывается, и с другой стороны чернила проступают! Смотри сюда! На сгибе видишь трещинки? Всего-то пару раз согнул и прошил! Переплести невозможно — карты (37) разорвутся и начнут вылетать пока в кодекс (38) собирать буду.

Мушкила смотрел на поделку Бертрана и задумчиво жевал губы. Шатби не был похож на материал, из которого был сделан китаб марабута. Рыхлые листы с неровными краями даже цветом отличались. Мушкила демонстративно сунулся в суму к Бертрану, и тот сразу понял, что жеребец просит лопатку. Только вот в загоне не было ни клочка земли, подходящей для конской письменности. Бертран предложил новый способ, положив недоделанную тетрадь себе на колени, и прикрыл её хрупкие листы расправленной тканью плаща:

— Пиши тут, брат Мушкила, на коленях, по буквам, а я буду называть, какую букву понял.

Жеребец прукнул и приступил к выведению своих каракулей. Бертран повторял вслед буквы, временами ошибаясь, но трудно было его винить в ошибках. Жеребец вычерчивал буквы местами весьма своеобразно. В итоге Бертран попытался произнести, что получилось:

— Малусквалитасмерциум (39)… Что это значит? — Бертран посмотрел на коня, а тот мелко кивнул, подтверждая, что двуногий понял всё верно. — Малу…малус… плохой… ага… ква…ква…что такое квалитас? Так же? Мер… мерциум… рынок, нет… товар?

Как раз тот случай, когда у Бертрана не хватало знаний латинских слов, поскольку его словарный запас ограничивался только теми текстами, которые он переписывал.