Видимо, почувствовав что-то общее с Лебедевым, Рита не позволила позднее на совещании ВАК Мальцеву «кусать» Лебедева за самоуправство с испытательными тестами. В этом Рита вряд ли себя переоценивала, её отповедь Мальцеву поменяла направление разговора, тему с испытаниями руководители ВАК как будто забыли. «Чары Амады» действовали даже на этих тёртых ташей. Впрочем, Рита замечала, что на военных она действует по-особенному, они её даже при возможности избегали, как будто вину перед ней чувствовали.

Поднаторевшая в местных интригах Рита понимала, что не сильно помогла Лебедеву. Желание поставить на место дерзкого пришлого военспеца никуда не делось и ему придумают другое наказание. Но без нее, нечего сюда вмешивать Амаду! Собственно, так и вышло, Лебедеву придумали задачу, с которой в своё время не справились «Бармалей» с «Решительным». В первый раз они смогли лишь «поцарапать» одного из захватчиков. С другой стороны, Виктор доказал, что разница в классе кораблей не решает. Дерзай, капитан Лебедев!

И Лебедев дерзнул! Дефективный «Бармалей» ещё не встал в ремонтный док, а Лаура «принесла» все подробности о прошедших учениях. Нести было недалеко, их офисы разделало не более тридцати метров по дуге кольца. С её слов выходило, что Лебедев двумя сторожевиками устроил наглую, в общем-то, засаду на два межзвёздника ВКС! И «полностью их уничтожил». Позднее выяснилось, что не совсем так, но главное было в другом. Корабль Лебедева тоже был «условно уничтожен» и за это нужно «благодарить» дефективный дополнительный энергореактор. Рита на секунду представила, что это происходит в реальности, а не в виде учений. Её посетило чувство дежавю, вдруг сжало сердце. Ассоциативная параллель была настолько очевидной, что из глаз сами по себе рванули слёзы ужаса и облегчения. Ужаса оттого, что подобное могло снова повториться, а облегчения из-за того, что она вообще сможет повторить.

Рита пришла в себя быстро, заметив Лауру, замеревшую в тихом восторге и разглядывающую её, широко распахнув глаза, пытающуюся постигнуть происходящее. Её охватил гнев. На себя в первую очередь за потерю самообладания, но Лауру нужно было пустить по ложному следу:

– Какой позор! Такое не должно происходить на нашей верфи! А если это диверсия?

Лаура пребывала во внутреннем экстазе. Последняя фраза Риты её со следа не сбила. В таком состоянии она Амаду никогда не видела, такой взрыв чувств! Лаура, как только узнала подробности, сразу же примчалась к Рите. Ещё бы! Лебедев сотворил такое, что достойно самого Соколова, пусть всего лишь на учениях. Как отреагирует Амада? И Амада не подвела, только вот о ком её слёзы? О погибшем Соколове или «условно погибшем» Лебедеве, а? Как понять? Неужели? Лебедев, скотина шовинистская, что ты сделал с нашей Амадой и когда успел?!

11 – Обувь имеет встроенные управляемые электромагниты, которые позволяют космонавтам передвигаться по палубе и переборкам в невесомости. Такая походка имеет особенности и требует навыка, иначе выглядит не так грациозно, как описывает Лаура.

Как не велико было желание, Рита всё же удержала себя от посещения «Бармалея» сразу по прибытии в док. После разговора с Лаурой это могло привести эту любительницу мелодрам к нежелательным выводам. Да и делать там ей сейчас нечего, нужно дождаться дефектовки и хотя бы предварительных выводов комиссии, собранной из лучших инженеров верфи. Случай необычный, и диверсию тоже исключать нельзя. К тому же Рите не хотелось сейчас выслушивать от Лебедева гневные претензии по поводу случившегося. Нет у неё желания воевать, пусть лучше выпустит пар на комиссию.

Рита и ранее часто задумывалась, что будет, если она снова полюбит мужчину? Как отразится это на её репутации и статусе Амады? Какое будет общественное мнение? И она гнала эти мысли, её устраивала текущая жизнь. Даже было подозрение, что причиной её равнодушия к сексу являлась внутренняя установка. Тем не менее копать в этом направлении она тоже опасалась. Психологические тесты и наблюдение у специалистов являлось обязательной частью жизни всех космонавтов. Всё же жизнь в замкнутых пространствах с ограниченным общением требовала внимания к психике людей. Но у Амады и в этом были поблажки. Рита просто отказывалась отвечать на любые вопросы по её личной сексуальной жизни. Это моё и всё тут. Ей это сходило с рук, психологи отступали, они тоже были люди, на них тоже действовали «чары Амады». К тому же Рита умом понимала, что здесь и кроется секрет Амады – люди почему-то напридумывали, что любовь Риты к Виктору была чем-то выдающимся и священным, огромным до непостижимости. Раскладки психологов могли уничтожить эту легенду, а это против интересов Риты.

И что теперь? Неужели «установка» слетела? Может, её ужаснула возможная гибель людей? По её косвенной вине? Нет, она честно себе призналась, об экипаже «Бармалея» она в тот момент не подумала, только о Лебедеве и о том, что он тоже может сгинуть в космосе. И ещё о том, что, возможно, одиночество — это её судьба.

«Так, закончили с минуткой слабости», – сказала себе Рита. «Пусть Лебедев мне небезразличен, понятно. Но ему нужно стать значимым на Гере человеком, чтобы люди приняли мой выбор. Если это вообще возможно. Начало он положил, но этого мало».

На второй день председатель дефектовочной комиссии Игнат Алексеев доложил Рите о предварительных результатах дефектовки:

– Рита, там всё очевидно с первого взгляда, часть камеры реактора оплавлена, плазма вышла из-под контроля, но мы тщательно все перепроверили по всем смежным системам. Выводы однозначные: причина – дефект в энергореакторе, модифицированные энергоконтуры в порядке, система управления огнём исправна.

– Игнат, если на «Бармалее» брак вылезет в третий раз, нас с тобой переведут шахтёрские грузовики строить. Все наши модификации должны быть безупречны с этого момента. Нужно тщательно всё проверить!

– Сам не хочу. Всё точно, никаких сомнений, нашей вины здесь нет. На завод ректоров я уже сообщил, ответили, что пришлют свою комиссию с Гефеста через 20 часов.

– Хорошо, – Рита поводила задумчиво пальцем по поверхности своего рабочего места. – А что капитан Лебедев? Сильно возмущался?

– А вот нет, – Игнат даже развёл руками. – Само спокойствие этот капитан Лебедев. Сказал, что верит, таш Рибейру со всем разберётся. Просил только поджать сроки приведения корабля в боеспособное состояние.

«Льстец и хитрюга», – раскусила Лебедева Рита, но в груди стало приятно тепло. К тому же отсутствие скандала — уже хорошо. Для верфи.

На обед в кают-компанию верфи пришла Лаура. Она часто приходила сюда, почти всегда в обед, если только её дела не заставали в какой-нибудь отдалённой части станции. Общины на станции были более размытым понятием, на совместные трапезы вся община собиралась редко, зато постоянно были гости из других общин, которые оказались поблизости. В конце концов, обед – это общение. Вот и Лаура постоянно приходила пообщаться. И всегда приносила новости. Вот и сейчас:

– Слышала про Лебедева?

– Что именно? – Рита даже бровью не повела, Лаура сплетни про Лебедева отслеживала с особенной настырностью. То ли интерес подруги чувствовала, то ли самой был интересен, правда на словах относилась к нему с подозрительностью.

– Лебедева назначили командиром второго дивизиона!

– М-м, надо будет не забыть его поздравить, – отреагировала Рита, и Лаура разочарованно вздохнула, ожидавшая, видимо, более яркой реакции. Может, поэтому, чтобы немного расшатать Риту, вытащила ещё одну сплетню:

– А знаешь, как Лебедев тебя называет? Королева!

«Чего Лаура прицепилась к Лебедеву? Вот и сейчас как-то не по-доброму прозвучало», – подумала Рита. Значение слова она не знала.

– И что это значит?

– Это титул монарха! – блеснула эрудицией Лаура. – Или жены монарха.

Лаура с вызовом смотрела на жующую Риту. Рита, прожевав свой кусок, спросила:

– Понятно. А кто королев? Ну, сам монарх?