Пленённый виконт Гильом содержался в графском замке Перпиньяна с большим почётом. В том смысле, что ему был выделен отдельный покой с почётным караулом. Или стражей. Гильом ещё не выяснял, запрещён ли ему выход из комнаты, поскольку передвигался без посторонней помощи с большим трудом.

В комнате постоянно находилась сиделка, готовая выполнить любой каприз виконта, но Гильом не капризничал. Не было настроения, Гильом был в печали. Его надула девчонка.

За такое может прилипнуть нехорошее прозвище. Лучше бы его убили тогда на поле боя или помер бы от раны. Всё лучше, чем оказаться живым посмешищем. А уж как перед отцом стыдно…

В комнату вошёл долговязый васк, вежливо поздоровался и оглядел комнату. Пододвинул к постели виконта небольшое креслице, но не слишком близко. Ещё раз критически оценил взглядом расстояние и, оставшись удовлетворённым, остался стоять позади кресла. Сиделку васк выгнал.

В комнату вошла Санча. Выглядела девушка, как настоящая графиня. Сложный головной убор, обтянутый белой тканью, создавал впечатление, будто на голове девушки приподнялись крылья хищной птицы. Лицо обрамляла та же ткань, закрывая подбородок и шею, что подчёркивало яркие черты юного лица. Сплошная вышивка скрывала собственный цвет ткани лобы, напоминая окружающим о знатности и богатстве. На пальцах сверкали золотые перстни с самоцветами. Немного выделялся и бросался в глаза серебряный пояс с кинжалом.

Гильом сразу узнал свой подарок, и, как ему показалось, Санча отметила это. Значит, надела пояс не случайно.

«Издевается?» — мрачная тень легла на и без того хмурое и бледное лицо Гильома.

— Зумар, иди, — приказала Санча. Васк безмолвно вышел.

— Как Вы себя чувствуете, Ваша милость? — Санча присела в приготовленное Зумаром кресло.

— Как связанный баран перед стрижкой, — мрачно отозвался виконт.

— Я Вас понимаю, виконт Гильом, — хихикнула Санча, но тут же серьёзно добавила: — Я в гостях у Вас чувствовала себя также.

Гильом промолчал. Упрекать Санчу в нарушении уговора он считал умалением своей чести. Не хватало только, чтобы девчонка, издеваясь, поинтересовалась какой такой уговор он имеет в виду. Нет, такого удовольствия он ей не предоставит.

— И всё же, Ваша милость, спрашивая о самочувствии, я имела в виду Вашу рану.

— Спешу Вас уверить, что моей смерти от такого пустяка Вы не дождётесь.

Санча нахмурилась, потом вздохнула.

— Это была случайность, виконт Гильом. Досадная, нелепая случайность. Недоразумение, — Санча запнулась. — Сигнальщик перепутал знаки.

— Сигнальщик, значит, — хмыкнул Гильом. — То есть Вы планировали это?

Санча сжала губы в тонкую линию.

— А если бы нарбунцы одержали верх? — выкрутилась она.

Гильом промолчал.

— Мне пришлось убить своего команданта, чтобы выполнить свою часть уговора. Иначе он поддержал бы виконта Эмери.

— Приказать убить, хотели Вы сказать? — ухмыльнулся Гильом.

Санча осуждающе покачала головой.

— Пришлось воспользоваться Вашим подарком, виконт Гильом.

Гильом стрельнул глазами на кинжал, висящий на поясе Санчи, и на её маленькие женские кисти, сложенные на животе. Он поверил словам Санчи, но не мог понять, как она могла справиться с опытным воином?

Санча встала с кресла, подошла к постели, оперлась правой рукой на изголовье у плеча виконта и наклонилась, приблизив лицо к лицу Гильома. Ближе, чем позволяли приличия.

— Он мёртв, а Вы нет. Лежите в соседних с моими покоями, а не в темнице. Это, по-Вашему, похоже на предательство? — Санча упёрла взгляд прямо в глаза виконта. Гильом не выдержал первым и… моргнул.

— В Вас говорит обида за случившееся, но если Вы подумаете, то поймёте, что мне нет никакой выгоды в этом. Наоборот, я планировала, что Вы поможете мне окончательно разобраться с Ампурьясом, чтобы снова объединить наши графства, а теперь у нас может не хватить на это сил. И уж меньше всего мне нужно в текущей ситуации рассориться со всеми соседями! — Санча укоризненно покачала головой.

Санча выпрямилась и вернулась в кресло. За это время Гильом пришёл в себя. Смутить его было непросто, он просто не ожидал такого напора от юной девушки.

— Что дальше? Выкуп? — спросил насмешливо Гильом.

— О чём Вы? Разве с союзников берут выкуп? — удивлённо подняла брови Санча, затем она нахмурилась.

— Значит ли это, что Вы более не считаете наш уговор действительным и мы не союзники?

— Ну что Вы, — криво усмехнулся Гильом. — Я не хочу переезжать в темницу!

Санча широко улыбнулась, показывая, что сочла слова виконта шуткой.

— Напомните мне о Ваших прошлых планах относительно меня на момент нашей предпоследней встречи, когда Вы собирались перевезти меня в Пучсереду?

Гильом перестал кривить улыбку.

— Вам следует научиться уважать и учитывать мои интересы, виконт Гильом, и тогда мы поладим. Иначе я смогу Вас огорчить, в чём Вы уже могли убедиться. Лучше подумайте о плодах нашего союза.

Взгляд Гильома непроизвольно пробежался по фигуре Сначи.

— Ах, не о том Вы думаете, Гильом! Я про объединение Сердани, Конфлана, Руссильона и, возможно, Ампурьяса под личную унию! Берселонскому Дому пришлось бы втянуть живот, не находите?

— Вассалы будут недовольны и захотят возмещения, — проворчал Гильом.

Санча покачала головой:

— Сейчас об этом не может быть и речи. В казне большая дыра. Придумайте что-нибудь.

— Что там с моими пленниками из Ампурьяса?

— Вообще-то, они мои пленники.

Гильом возмутился:

— Их на копьё взял я!

— И я об этом же!

Рассерженный Гильом уже не выглядел раненным. Его глаза метали молнии. Санча успокоительно подняла руки:

— Пусть они будут нашими пленниками!

— Что значит «нашими»?

— То, что выкуп за них мы с Вами потратим по согласованию на наши общие цели.

— Хорошо, — сразу успокоился виконт.

Санча прикусила губу, раздосадованная тем, что не получилось прикарманить главный приз этой войны. Ей очень нужны деньги. К тому же виконт слишком быстро успокоился. Похоже, его обида больше показная, чем она думала. Соображать Гильому обида не мешает.

Санча всегда считала отца скупым жадиной, но только сейчас она поняла его графскую долю. Все её мысли сейчас были направлены на то, где взять деньги!

— Обручимся, как только встану на ноги! — заявил Гильом, перейдя к решению практических задач.

Санча согласно склонила голову.

— А венчание проведём в Пучсереде!

— Вот ещё!

Икац был раздавлен. Васк избегал показываться Санче на глаза, уступал свою очередь в личный караул при домине. Васк боялся. Боялся, что Санча прогонит его, как только он попадётся ей на глаза. А ещё Икацу было стыдно. Безудержная радость за успешно выполненную миссию и открывшиеся перед ним перспективы сыграла с ним дурную шутку и нанесла психологическую травму. Уже никогда Икац не будет испытывать искреннего радостного восторга. Каждый раз ему будет казаться, что он подошёл к краю пропасти, куда его может столкнуть любое непродуманное действие. Причину случившегося Икац видел в божьем наказании за своё веселье у неостывшего тела погибшего брата, лежавшего в тот момент за тканевым пологом в пяти шагах от него. Икац в тот момент ещё не ведал о гибели Кепы, но он не использовал этот довод в оправдание. Икац не оправдывал себя, он каялся.

Зумар возник перед ним тенью.

Зумар на словах Икацу не выговаривал, он и сам испытывал нечто подобное. Витторио оказался очень хорош как воин и не факт, что даже втроём с Генцой справились бы с ним. Если бы не вмешательство домины… Однако провал Зумар переживал тяжело, принимая ответственность на себя, как глава гвардии.

— Домина зовёт тебя, — тихо сказал Зумар. Икац испуганно поднял взгляд, пытаясь что-то прочитать в глазах Зумара, но тот уже развернулся, чтобы уйти. Икац вздохнул и на внезапно ослабевших ногах двинулся следом.