Выглянув в коридор, Митя тем самым дал понять, что прием начался, и, вернувшись за стол, встретил первого посетителя.

Старушка – божий одуванчик, села на край стула напротив мага и сразу призналась:

– Дед у меня кыхнулся.

– Может, вам тогда в больницу обратиться? – предложил Митя.

– Какой там, – отмахнулась бабулька, – денно и нощно в кадку пялится, губы дует и мычит, навроде как с кем общается. Я вот и подумала, ходят слухи, что вы, маги, и через воду видеть можете, так вдруг его какая ведьма-то и соблазняет?

Митя удивленно поглядел на посетительницу:

– Простите, а дедушке вашему сколько лет?

– А хто ж его знает, милок, ну уж не менее девяноста.

– И вы думаете, у него роман с ведьмой? – уточнил Митя, делая на полях пометку.

– Мож, с ведьмой. А может, с колдовкой какой, но уж точно неспроста он в кадку пырится.

– Вы вот что, кадку крышкой накройте или платком, чтобы мужа не смущать. А будет время, зайду проверю.

Старушка закивала. Затем продиктовала адрес и посеменила к выходу. Едва она тронула дверную ручку, как дверь распахнулась, и в кабинет влетел тощий мужчина, весь какой-то дерганый, угловатый, будто несуразная кукла, а за ним ввалился детина, да такой, что аж пригнулся, дабы в проем пройти.

Бабулька охнула и, крестясь, попятилась.

– Семен, выведи эту, – фыркнул мужчина, кривя губы.

Детина легко подхватил старушку и вышел за порог. Из коридора послышались робкие возмущения.

– Хозяину только спросить, – отбрил всех Семен и затворил за собой дверь.

Митя нахмурился:

– Кем бы вы ни были, я попрошу вас покинуть кабинет и дождаться своей очереди.

– Вы не понимаете, – проговорил дерганый, мотнул головой, хрустнул пальцами, затем, не садясь к столу, прошел по кабинету и, встав за портьеру, робко глянул в окно.

– Что тут происходит, объяснитесь! – потребовал маг, начиная закипать.

– Происходит, и еще как, – согласился посетитель. Он вернулся к столу и, посмотрев прямо на Митю, сообщил: – У меня дома призрак.

– У остальных, может быть, тоже, но они сюда не врываются, – поделился Митя.

– Они не я. Лазин Борис Прокопьевич, негоциант.

– Это мне ни о чем не говорит, – признался маг.

– А имя Игнат Исаакович говорит? – Торговец наконец сел на стул, но тут же забарабанил пальцами по краю столешницы.

Митя насторожился:

– Безусловно, но при чем тут бывший глава Зеркального департамента?

– А при том, что я въехал в его апартаменты, когда они освободились. Давно, надо сказать, на них посматривал, да такой дом, что мест нет, а тут так уж сложилось. Вот и воспользовался случаем.

– Допустим, и что с того?

– А то, что у меня в квартире кто-то бывает. Вещи сдвинуты. Не сильно, обычный человек и не заметит, но я педантичен и вижу разницу между тем, как я оставил коврик у двери, и тем, как он стал лежать к моему приезду.

– Так все дело в коврике? – уточнил Митя.

– Вовсе нет, еще статуэтка на камине не под тем углом, каминные щипцы, да даже угли в камине, все иначе! – Борис Прокопьевич вновь вскочил с места и заметался по кабинету. – Ходит, ходит кто-то по моей квартире и двигает вещи. А кто? Кто, я вас спрашиваю?

– Например, вор, – предположил Митя, – или конкурент вломился. У вас ничего не пропало?

– В том-то и дело, что нет, и уж поверьте, я каждую запонку в своем доме знаю, каждый лист и перо!

– И все же я бы посоветовал вам обратиться в полицию. Наверняка они увидят, что поврежден замок или защелки на окне, – начал Митя.

– Мой знакомый сыщик уже все это осмотрел, и ничего. Повторяю, ничего не нашел, понимаете вы или нет? – Негоциант опять дернул головой, словно шейный платок душил его.

– Допустим, но скажите, при вас происходило странное? Ведь, находясь дома, вы могли бы что-то заметить, скажем, в зеркалах. – Маг, поглядывая на посетителя, начал делать записи.

– Тут такое дело. Я часто в разъездах, профессия обязывает. Отсутствую подолгу. Понимаю, вы скажете, вот и воспользовались этим злые люди, но, к слову, в доме имеется консьерж, он божится, что незнакомцы не заходили, и ко мне никого не пускали. Но вот сейчас я вам кое-что скажу. Давеча я вернулся из поездки раньше, чем хотел. Устав с дороги, лег спать, и сквозь сон услышал шорох, такой, будто кошка бродит, а у меня, как вы понимаете, кошки нет. Я встал с постели и, взяв револьвер, он у меня имеется, вышел в гостиную. И тут услышал шепот, и даже холодом дунуло, как если б окно отворилось. Я, конечно, зажег свет, позвал Семена, он у двери ночует, так что никто пройти не посмеет. Мы оглядели все кругом, но нет, нет, не было там никого! – Борис Прокопьевич, выкрикнув последние слова, устало повалился в кресло и прикрыл глаза ладонями.

– А что же вам шептали, позвольте узнать? – полюбопытствовал Митя.

– Спросонья не разобрал, – негоциант убрал от лица руки и, не глядя на Митю, уставился в окно, – в одном я уверен точно. В доме призрак, и вы должны его изгнать. Немедля.

– Пару вопросов. Враги имеются?

– Разве что недоброжелатели, профессия такая. Тут купил, там перепродал, этих обошел, тех перекупил.

– Могли ли ваши недоброжелатели настолько осерчать, чтобы прибегнуть к магии изгоев? – Митя обмакнул перо в чернила.

– А уж это вы сами разбирайтесь, не мое дело. – Снова хруст пальцами.

– Что ж, господин Лазин, согласен, ситуация странная, обязательно навещу вас сегодня же после приема. А покамест отправляйтесь к себе и отдохните.

– Я, пожалуй, лучше обожду вас в приемной, – вздохнул негоциант, устало вставая с кресла.

– Как будет угодно, адрес ваш я знаю, посему не задерживаю. – Митя встал и указал на дверь.

– Поскорее, пожалуйста, – потребовал Лазин, покидая кабинет.

Слушая следующего посетителя, который принес разбитое дочкой зеркальце и все пытался уточнить, не заберут ли ребенка на семь лет куда-то в магическую тюрьму за такое, Митя думал совсем о другом. Из головы не выходила квартира Игната.

Едва ли там могло появиться привидение, поскольку в привычном виде, о каком рассказывают друг другу люди, их не водилось. А вот зачарованный ведьмой или еще кем дух вполне мог быть. Однако ж ни один дух не может двигать вещи, это уж доподлинно известно. А значит, дело рук людей.

– Нет, с вашей малышкой ничего не случится, ее никуда не посадят, – он повысил голос, – осколки можете оставить тут у меня и возвращайтесь к ребенку, да следите, чтобы не баловалась.

– А то заберете? – задохнулся мужчина, бледнея от ужаса.

– А то поранится, – отрезал Митя и махнул рукой, намекая на конец приема.

Посетитель ушел, а вместо него появился другой, а затем еще и еще, в итоге освободился Митя лишь к обеду. Выйдя в коридор, он не увидел господина Лазина и его громилу. Предположив, что негоциант, устав ждать, отправился домой, он решил навестить его, но прежде сообщить об отлучке Лебедевой.

– Елена Александровна, – начал маг, открывая дверь в ее кабинет, но тот встретил Митю пустотой. Нахмурившись, маг прошел по департаменту и заглянул во все двери, даже в камеру и в подвал. Волшебницы не было. Решив, что она, не отвлекая его, ушла обедать, он запер контору и отправился по делам.

Погода радовала теплом, и казалось, что до лета рукой подать. Гимназисты в расстегнутых куртках стайками носились по улицам, едва не попадая под колеса телег и паровиков.

Извозчики сыпали ругательства и грозили пацанве вслед, но те лишь заливисто хохотали, дразня первых. Девушки, по-весеннему хрупкие, прогуливались парочками по парку и, завидев Митю, а точнее, его протез, отводили глаза. Суровые матроны, обычно сопровождающие девиц, наоборот, улыбались магу, а он вежливо кивал им в знак признания.

На улицах становилось все больше телег, чувствовалось, что ярмарка не за горами. А значит, каждый по эту сторону горного хребта, да и большинство живущих по ту сторону, прибудет в Крещенск на летнюю ярмарку, которой так славился город.