– Очень проникновенная речь. Очень. – Митя театрально хлопнул в ладоши, точно аплодируя. – Но это вас не оправдывает. Итак, вы нарушили закон, как вы говорите, просто так, потому что хотели отдохнуть?

– Именно так, а неделю спустя, когда пришли бумаги о моем переводе, я, как и положено, прибыла в департамент и вручила их вам.

– Что ж, допустим, а где вы жили всю эту неделю, любезная? – нахмурился Митя. – Ведь не под мостом же вы ночевали и едва ли бегали порталом в столицу и обратно, слишком затратно будет.

– Сняла комнату у одной вдовы, там и жила, – призналась Лебедева и отвела взгляд.

– Вот те раз! – удивился Митя. – А как же разговоры о том, что вам негде ночевать? Ведь я, по наивности, вам поверил, пожалел даже, дескать, и впрямь меблированные комнаты не подходят вам по статусу, как и соседи. Кстати, теперь я понял, чем вам не угодили волколаки. Вы не хотели, чтобы они вас выдали, вот и сбежали оттуда. Но почему-то не обратно к вдове, а в мой дом. – Митя замолчал, разглядывая волшебницу. – Может, вы неспроста поселились подле меня? Может, хотели побольше узнать о своей жертве? Я уже ничему не удивлюсь. На вас указывает так много мелких улик, что, признайся вы мне, что нападение оборотня и безумие в городе ваших рук дело, я пойму, поверю. Ну же, Елена Александровна, признавайтесь!

– Я тут ни при чем! Все эти ваши улики нелепы. Я бы даже сказала, абсурдны, и более того, – Лебедева хлопнула ладонью по столу, – я почти уверена, что некто подставляет меня, старается выставить все так, будто именно я здесь главная злодейка. Но учтите, Дмитрий Тихонович, это не так, я на вашей стороне и буду расследовать это дело так же, как и вы.

– Но лук у вас есть? – уточнил Митя.

– Есть, – согласилась волшебница, – я несколько лет занималась стрельбой и достигла значимых результатов, но он остался в Питере, дома, сюда я привезла лишь награду.

– И где брошь потеряли, не помните?

– Не помню, и вам это прекрасно известно, а также не ведаю, каким образом она попала в тот чертов ящик, – Лебедева поджала губы.

– Ведь вы первая заговорили про Цветок Безумия, неужели и тут совпадение? – полюбопытствовал Митя.

– Чистой воды, – согласилась волшебница и, прижав пальцы к виску, добавила: – Пожалуйста, давайте прекратим этот допрос, он бессмысленный и беспощадный, мне уже дурно от всего этого! Даже то, что вы спасли меня, вовремя позвав врача, не делает вас властелином моей судьбы, которому позволено распекать меня почем зря, да еще и без повода. Господи, какой позор. Меня отчитывает юнец, да еще и за чужие грехи!

– Я, простите, не знаю, чьи именно это грехи, но в одном согласен: они за вами водятся. И, как глава департамента, я должен внести заметку о нарушении кодекса в ваше личное дело.

– Заносите, ваше право, можете еще и наверх написать. Но людей Крещенска я не травила, цветок тот не сажала и оборотня на вас не науськивала, так и знайте! – Лебедева отвернулась и двинулась к двери, но голос Мити заставил ее остановится.

– А мальчика вы как будто тоже не знали? Однако у меня имеются сведения, что вы общались с ним, причем подле департамента.

– Я дала ребенку мелкую монету на пирожок, поскольку он выглядел уставшим и голодным. Если такое знакомство считается за преступление, то да, я виновна, – спокойно произнесла волшебница. – И я больше вам скажу: сейчас я намерена поехать в больницу понаведывать мальчика. Я не меньше вашего жду, когда он очнется. Но не для допроса, чтобы узнать, кто его подослал, а для того, чтобы отправить его в Магическую гимназию в Петербург. Даже место уже выхлопотала. Так что хоть арестуйте меня за это деяние, но в прочем я невиновна.

Поскольку Митя так и остался сидеть за столом, хмуро глядя на волшебницу, та не стала дожидаться его действий, а попросту вышла из кабинета и, судя по мелодичному эху, ушла из департамента через портальное зеркало.

Маг тихо выругался и, достав бумагу, принялся записывать все сказанное Лебедевой при разговоре. И о раннем прибытии, и о неявке для регистрации, и даже о знакомстве с ребенком и заинтересованности в его дальнейшей жизни. Закончив с рапортом, маг присыпал его песком и, отложив в сторону, вновь взялся за перо. Теперь он собирался написать несколько писем с извинениями за происходившее сегодня и завтра же отослать их адресатам.

Работа предстояла немаленькая. К тому же, стоило подобрать слова, которые отразили бы суть происходившего и обелили самого мага, оставив приятное впечатление. Хотя, по правде говоря, Митя слабо верил, что это удастся. Поскольку произвести первое впечатление, как известно, можно только один раз.

Скомканные листы с неудачным текстом один за другим летели в ведро. В какой-то момент маг устало налил в стакан воды, добавил лекарство, выпил и зажмурился. Он надеялся, что боль в плече исчезнет как можно быстрее, поскольку далее терпеть ее становилось просто невозможно.

Город погружался в сумерки. Фонари за окном, засияв мягким синим светом, вытянули на проезжую часть тени. Но улицы все еще шумели, разгоряченные праздниками, не желая умолкать ни на секунду.

Потерев глаза, маг вздохнул и вернулся к написанию писем. За сим занятием он встретил полночь, а затем и рассвет. И лишь когда петухи откликнулись на пробуждающееся солнце, Митя отложил стопку писем в сторону, пересел в кресло и, вытянув ноги, позволил себе уснуть.

– Дмитрий Тихонович. Дмитрий Тихонович.

Голос настойчиво звал, пробиваясь сквозь липкие тенета дремы. С трудом открыв глаза, Митя сонно взглянул на денщика, стоявшего перед ним с подносом.

– Чего тебе? – Маг зевнул, прикрываясь рукой. – Пожар? Нашествие изгоев? Кто-то умер?

– Господь с вами, Дмитрий Тихонович. – Денщик поставил поднос на столик перед Митей. – Я вот вам кофию крепкого принес, для бодрости, значит, а еще булку сладкую, варенье и свежую газету, вот, пожалуйста. – Захар, приговаривая, расставил завтрак, а прессу положил на край. – Только вот что я вам скажу. Вы газету лучше не читайте, а ежели читать станете, так не принимайте близко к сердцу, мало ль какие дураки там работают, верно я говорю?

Митя помрачнел. Сев поудобнее в кресле, он потянулся до хруста в суставах, а затем взял «Крещенский вестник». Первая полоса ощетинилась колким заголовком «Колдовство на Пасху в доме губернатора!». И дальше из текста можно было узнать, что из достоверных источников стало известно, как приглашенный на праздничный обед маг Демидов устроил пьяный дебош с применением волшбы по отношению к светочу русской литературы господину Ползунову, прибывшему из столицы, дабы писать новый роман о нашей великой стране. Судя по статье, выходило, что Митя едва не разорвал бедолагу литератора на части. И все это в присутствии дам, губернатора и митрополита Митрофана.

Как итог, несчастному писателю пришлось обратиться в больницу, и теперь он испытывает нервную лихорадку, которая, конечно же, пагубно повлияет на его творчество. Завершалась статья тем, что автор требовал отстранения Демидова от дел, как опасного для общества мага.

– Собакина там даже не было. Так он придумал себе достоверный источник. Поганец. – Митя отшвырнул газету. – Я даже уверен, что его источник – это сам Ползунов, нашел, куда излить яд, переврав абсолютно все случившееся!

– Да я вам верю, господин маг, я ж сразу сказал, мало ль что дураки пишут. Хотя этого вашего Собакина понять можно, после того как вы его взашей в зеркало кинули. Он теперь вдвое больнее кусаться станет. – Захар почесал бороду. – Еще чего надобно? Может, письма отнести, я приметил у вас на столе стопа целая, или еды какой доставить?

– Нет, ступай. Я все сам сделаю, – маг махнул рукой. – Стешка и Лебедева тут?

– Да, Дмитрий Тихонович, давно уж, время-то к полудню тянется. Это уж я просто будить вас не хотел, понял, что работали вы всю ночь, так чего беспокоить?

– Понятно. Спасибо, Захар. Ступай к себе, – разрешил Митя, постукивая пальцами по столешнице.