Двое мужчин переглянулись.

— Чудно! Вот же времена пошли: бабы в одиночку шастают, а разбойников оборотни едят! — проронил тот, что постарше. Они были из селения и уже знали о случившемся с соседской девчонкой, поздним вечером вернувшейся в селение и рассказывавшей о своём спасении от разбойников и ужасном оборотне, который растерзал негодяев и съел. Ей, конечно, не особо верили, но два брата решили с утра сходить посмотреть, девчонка довольно точно указала место. Если сказки бедняжки были правдой, то можно будет поживиться, а оборотни, как известно, существа ночные. Днём их можно не опасаться, другое дело разбойники. Заслышав стук копыт, братья перепугались, решив, что нарвались на тех самых разбойников.

Миновав селение, Мушкила задумался о выборе дальнейшего пути. Впрочем, его сомнения никак не передались Санче, потому что когда Мушкила думал, он обычно ел. Про кобылу в поводу тоже не следовало забывать, это любой вожак табуна усваивал в первую очередь. Табун не даст забыть, вмиг «вождество» растеряешь. Совмещая приятное с полезным, жеребец время от времени поднимал голову, чтобы обозреть округу на наличие врагов, а заодно оценить перспективность того или иного направления. Действия встретившихся двуногих навели его на мысль:

«Все разъезды и посты, которые я вчера видел, были конными. У селения поста не было. Наверное, местные не потерпели бы пять-шесть разбойников под боком, а больше — это больше. Если бы разбойников было больше, то он не смог бы легко уйти кустами с места разгрома каравана. Но это не значит, что дальше нет засад. Выходит, нужно действовать как те двое…ха-ха… двуногих… ха-ха… То есть идти туда, куда всадники пойдут в последнюю очередь», — рассуждал Мушкила, разглядывая склон, в который упиралась долина за селением. Сможет он по нему подняться?

Санча задумчиво шевелила бёдрами, проверяя, натёрла или нет? Думала ли она, куда деваться дальше? Как вы могли подумать такое! Нет, конечно. У неё был волшебный конь без поводьев, который сам знал дорогу. Куда делась жёсткая выживальщица из ледяного ручья⁈

Санча и не могла ничем помочь Мушкиле в сложившейся ситуации. Владения свои, то есть своего отца она не знала. Санча нигде не бывала, кроме окрестностей городов Перпиньяна, соседнего Эльна и замка Рускино. С географией графства знакома только через список податей, который видела у матери. Она и слова такого «география» не знала. И карт тоже не видела. Единственное, на что могла ответить Санча, если бы Мушкила спросил, что находится дальше на закат. Санча знала, что на стороне заката от Руссильона начиналась территория графства Конфлан, а на полночь Семптимания, но они были не в Руссильоне. Всё это было неважно, потому что Мушкила заблудился. Стоял полдень, и его внутренний компас в горных условиях дал сбой. Путь через отрог, на который смотрел Мушкила, вёл на юг или, как говорили местные, на полдень.

С кобылой пришлось расстаться: не сошлись характерами. Тащить её по крутому склону в коротком поводу было невозможно — жеребец и кобыла мешали друг другу. Длинного повода-чомбура не имелось в наличии, а самостоятельно кобыла превозмогать трудности не желала. Мушкила призывал кобылу с собой, а она, оставаясь у подножия склона, звала жеребца остаться поваляться на травке. Так и разошлись.

Конь не козёл, Мушкила на скалу напрямую не лез, выбирая путь полегче. И всё же для коня такая дорога была мало проходима. Не каждый справится.

Первой догадалась слезть с коня Санча. Не потому, что хотела облегчить подъём жеребцу, — такое оправдание пришло в голову позднее. Санча засомневалась в своих навыках верховой езды, когда разглядела, какой тропкой наметил подниматься Мушкила. Естественно, графская дочь не могла вот так прямо сказать, что испугалась, но мозги пудрить подданным властители не вчера научились.

— Мушкила, давайте я слезу, — заявила Санча после очередного подпрыгивания Мушкилы, в результате которого ей пришлось прикладывать немалые усилия, чтобы удержаться в седле.

— Фр-р-хры?

— Ну как зачем? Вам будет легче, а я сама могу взобраться наверх. Особенно если тоже встану на четыре ноги!

— Храк-хр-р-храк-хр-р-ы…

Санча удивлённо уставилась в затылок промеж ушей коня:

— Вы смеётесь? Вы так смеётесь?

Мушкила прукнул и остановился, позволяя Санче слезть.

Когда до перевала оставалось совсем немного, Санча попросила об остановке на отдых. У самого Мушкилы тоже подрагивали колени от непривычной нагрузки, но врождённое упрямство не давало показать слабину. Иными словами, жеребец был несказанно рад, когда Санча сломалась первой и запросила передышки.

— Нас заметили, — как-то буднично произнесла Санча, словно дело касалось не их самих. Переводя дух, Мушкила смотрел наверх, на перевал, а вот Санча села на камень лицом к долине. Она и увидела внизу группу всадников, указывающих на них руками.

Мушкила резко покрутил головой, но всадников заметил не сразу. Он-то считал, что зрение лошади лучше, чем у двуногих. Получается, на расстоянии двуногие видят лучше? Или это особенность Санчи?

Преследователи уже добрались к подножию крутого склона, и часть их стала спешиваться, явно намереваясь продолжить путь, но уже без лошадей. А другая часть, захватив коней товарищей, ускакала обратно к петляющей по долине тропе.

Санча с Мушкилой, не сговариваясь, рванули вверх к перевалу, причём Санча умудрилась вырваться вперёд. Её снова накрыло острое желание выжить.

Достигнув перевала, с которого открывался вид на соседнюю долину и обратный склон, оба на некоторое время остановились, прикидывая путь для спуска. Больше всего Санча боялась увидеть обрыв, но нет. Недлинный, но крутой спуск с перевала вёл влево на длинный карниз, на первый взгляд вполне проходимый для лошади, а с карниза каменистая осыпь вела на заметную даже отсюда нахоженную тропу. Девушка и конь снова переглянулись, словно находились на невидимой связи, после чего Санча запрыгнула в седло.

Санче в этот момент очень хотелось закрыть глаза. Спускаться верхом по крутому спуску было страшно, но и закрыть глаза тоже было нельзя. Она могла просто не успеть среагировать, Санче приходилось балансировать в седле, сдвигаясь то вперёд, то назад, а то и вбок. Ничего подобного выполнять с закрытыми глазами было бы невозможно.

Было страшно на спуске? Так это Санча плохо разглядела карниз. Он только с виду, да издалека казался ровным. Поверхность карниза была скошенной. В сторону обрыва, естественно. Кое-где карниз был посыпан каменной крошкой, переходить которую было отдельным аттракционом. Мушкила проходил препятствия ходом, буквально выбегая из оползней и скольжения в пропасть. Хватит ли ему сил и выносливости, чтобы пробежать так весь карниз, теперь уже кажущийся очень длинным? Столкнувшись с коварной каменной осыпью, Санча стала подозревать, что самым трудным будет ждущая впереди длинная каменная насыпь.

Разбойники — козлы! Это всем известно. Конкретно эти оказались ещё и горными козлами. Их крики Санча услышала, когда Мушкила подбирался к концу карниза. Как же быстро они поднялись!

Тем временем Мушкила подобрался к насыпи, по которой можно было сойти с карниза вниз. Он постарался найти место, на котором можно было бы остановиться и выбрать место для спуска. Вероятность не переломать ноги была исчезающе мала.

«Ар-Рахим (21), не за себя прошу, позволь спасти этого жеребёнка», — взмолился Мушкила и в этот момент его задние ноги соскользнули на осыпи, подбили передние. Мушкила оттянул корпус назад, безуспешно стараясь предотвратить падение, отчего сел на круп и так, сидя, поехал вниз под пронзительный визг Санчи.

Санча и спасла их. Будь Мушкила один, он непременно попытался бы встать на задние ноги. И будь он один, у него это получилось бы. Это же и стало бы для него фатальным. Сломанные ноги для коня — это всегда фатально. Санча инстинктивно откинулась в седле назад, выпрямив ноги в стременах. Развесовка получилась такая, что у Мушкилы никак не получалось встать на ноги. Наоборот, чтобы не запрокинуться на спину и на Санчу, ему пришлось задние ноги вытянуть вперёд и так, балансируя, съезжать вниз. Без везения не обошлось тоже, крупных и острых камней на пути не оказалось, и передние ноги, работая тормозом, не воткнулись в препятствие, способное опрокинуть эти живые сани.