Коротко помолившись в своей комнате, епископ привёл свои мысли в порядок. Если уж воители Ампурьяса и Конфлана не могут найти и настигнуть Санчу, то ему даже не следует пытаться. Он будет молиться за её спасение, но в дополнение сделает то, что может помочь Санче.

Детально проработанная часть плана бегства у Мушкилы закончилась сокрытием от глаз преследователей в густых зарослях вдоль реки. По обрывкам разговоров торговцев с Икером он немного представлял окружающую местность. Собственно, виконтство Конфлан располагалось в средней части долины реки Тета, которая стекала с Пиренеев в сторону моря через территорию графства Руссильон и его главного города Перпиньяна. То есть чтобы попасть в Руссильон, следовало двигаться по долине вниз по течению реки. Чего, конечно же, делать не следовало, ибо на этом пути они бы встретили максимальное количество препятствий, а в случае успеха оказались бы одни без защиты на территории Руссильона, охваченной военными действиями.

Вверх по течению лежали земли графства Сердань, куда виконт и собирался увезти Санчу. По понятным причинам этот вариант тоже не подходил. Поэтому Мушкила снова шёл в горы, к ближайшим перевалам. Перевалы здесь были довольно низкие и пологие, проходимые верхом, а значит, сплошной сторожи иметь не могли. Наблюдатели их могут увидеть, но не задержать. Если обеспечить себе фору во времени, то на длительное преследование в чужих землях виконт не решится. Или решится?

Санча о подобных мелочах даже не задумывалась, целиком оставляя реализацию побега в распоряжении Мушкилы. Что поделать, она — женщина, а Мушкила для Санчи был словно мужчина, только не человек. Сама Санча увлеклась поиском ответа на вопрос: куда бежать? А если уж быть честным перед собой, то к кому бежать? У кого искать помощи?

Санча в городе тоже без дела не сидела, и разговоры с торговцами об их торговле обогатили её знаниями о местных торговых путях. Сидя в седле, Санча вываливала на Мушкилу всё, что узнала на этот счёт, заодно рассуждая о своих перспективах в соседних графствах:

— За перевалом долина Финуйед, нам нужно держаться левее, ближе к горам, потому что правее будет уже долина реки Агли, в которой располагается виконтство Финуйеда, вассальное Безалу, а Безалу, в свою очередь, вассально графу Сердани… Короче, нам туда не надо. Кроме того, там довольно крутые отроги гор на пути в земли франков. Нам нужно в Лиму, это уже графство Каркассон. Несколько дней пути. Торговцы говорили, у них дорога не меньше пяти дней занимает. А вот из Лимы у нас три пути: в Каркассон, в Фуа и в Нарбуно… Четыре, если считать Тулузу, но это совсем «перикулюм» (42).

Некоторое время Санча молча покачивалась в седле, обдумывая варианты.

— Нет, в Тулузу только от безысходности, там мне лёгкая дорога попасть в наложницы. Итак, Фуа. Фуа — мои родственники. Да, да, Вы не знали? — Мушкила повернул голову, чтобы посмотреть на Санчу. Жеребец решил, что предок Санчи много путешествовал, иначе откуда у девушки столько далёких родственников. — Моя матушка из младшей ветви Фуа. Сейчас граф де Фуа — Роже. Он вдовец. Хм… Но кровное родство, староват и, кстати, слабоват! Он никак не может разобраться со своим наследством на Каркассон. Руссильону он тем более не помощник.

Мушкила снова повернул голову, чтобы взглянуть на Санчу. Уровень взаимопонимания между человеком и конём рос с каждым днём, проведённым вместе, и для Санчи не составляло труда понять намёк Мушкилы рассказать подробнее. Мушкила любил разные истории про двуногих, а Санча давно не имела возможности присесть на такие благодарные уши, а «почесать языком» без всяких последствий иногда страсть как хотелось.

— Это как раз Каркассона касается, — начала свой рассказ Санча. — Случилась та же беда, что грозит и Руссильону. В графстве Каркассон не осталось графов. Осталось только сестра умершего последнего графа Раймунда Эрменгарда, которая была замужем за Транквелем, виконтом Нима и Альбы. Им ещё принадлежит виконтство Безье. Эрменгарда сейчас вдова, и графом является её малолетний сын Бернар. По поводу Бернара сразу скажу — нет. Он уже женат на дочке графа Прованса, хотя сам младше меня. И вообще, Эрменгарда нам не помощница, у неё своих проблем хватает. В Каркассоне она даже не появляется. Каркассон от виконтства Альба отделяет виконство Нарбуно, и если Безье и Альба расположены по соседству, то Ним с ними также не граничит. Как она удерживает свои земли, одному богу известно. И ей.

Девушка задумалась, и Мушкиле пришлось прервать её думы, обернувшись с немым вопросом.

— Есть тонкость в наследовании в графствах Фуа и Каркассон. У них общий предок — Роже Старый из дома Комменж. Графства получили его сыновья, и между ними был договор, что при пресечении мужской линии наследные права передаются другой ветви. Ну так вот, удержать графство Эрменгарде самой было бы сложно, поэтому Каркассон она продала барселонским графам Рамонам (43). Кстати, их бабушка была дочерью Роже Старого де Комменж. Эрменгарда нашла изящный выход, не находите? А может, барселонские графы подсуетились. Мне неизвестны подробности. Когда один из близнецов погиб на охоте при странных обстоятельствах, второго брата стали подозревать в его убийстве. Да что там подозревать, некоторые прямо обвиняли. Дошло до того, что каркассонцы отказались признавать его сеньором и призвали старых владетелей. Якобы. Об этом рассказывали на всех углах, поэтому матушка говорила, что это точно чьи-то выдумки. Так или иначе, но графом Каркассона снова стал Бернар Атон с Эрменгардой в качестве регента. Здесь кузен моей матери Роже, граф Фуа решил, что настал его час. Только вот за несколько лет никаких успехов у него так и не случилось. Города его не призна́ют, и военных успехов тоже нет. Потому и говорю, слаб Роже.

Санча вздохнула, придя к неутешительному выводу:

— Отец был прав, Фуа слабы, в Каркассоне безвластие. Деваться мне некуда, только в Нарбуно!

Последовавшая пауза раздумий оказалась ещё короче предыдущей:

— А Вы знаете, что барселонские близнецы Рамоны незаконнорождённые? О, эта очень занимательная история. Их отец Рамон Беренгер, неожиданное имя, правда? Так вот, их отец похитил жену самого графа Тулузского и привёз её на пиратском корабле из Нарбуно. Вот как! И женился на ней! Их даже папа (44) отлучил от церкви. Но Альмодис, так её звали, осталось с барселонским графом и родила ему четырёх детей! Самую младшую зовут тоже Санча, и она матушка нашего виконта Гильома!

42 — Periculum — риск, опасность, авантюра (латин.)

43 — Рамон II Беренгер Голова-как-пакля и Рамон II Беренгер Братоубийца — то ли близнецы, то ли двойняшки. В 1082 году один из братьев был убит на охоте неизвестными. Бездоказательно, но подозрения пали на второго брата, который получил прозвище Братоубийца. Странное прозвище погибшего брата получено из-за густой светловолосой шевелюры. Блондин был, непохоже на современных испанцев, правда? Если братья были близнецами, то разве у второго не должно быть так же?

44 — Имеется в виду римский папа.

Перевал Мушкила перешёл в вечерних сумерках. Погони позади не было видно, но и непонятно, заметили их наблюдатели или нет. Мушкила наблюдателей не учуял. На ночёвку встали в укромном распадке. Огонь разводить не собирались, было нечем, поэтому искали прогретые камни, на которые можно расстелить попону и устроить на ночлег Санчу.

После отрыва от погони главной заботой путников стала добыча пропитания. Если жеребец мог обойтись подножным кормом, то Санча выступила в дорогу совсем без провизии. Брать что-то на короткую прогулку означало вызвать ненужные подозрения. А из снаряжения у Санчи был дамский кинжал. Даже фляги или баклаги для воды не было. Утолять жажду приходилось в ручьях. Благо ручьи в Пиренеях не редкость. Всё равно положение было не в пример лучше прошлого раза. У Санчи имелся запас серебряных монет, уложенных в замшевый подклад подаренного Гильомом пояса.