Митя отломил кусочек, и хруст разнесся по всему залу. Сладкий, с легкой кислинкой вкус малины смешался с ощущением теплого, пропитанного маслом хлеба на языке – и бывший маг на секунду закрыл глаза, будто пытаясь запомнить это мгновение. Даже Варя, обычно сдержанная, не удержалась и с наслаждением причмокнула, облизывая с пальца каплю варенья.

– Ну как? – подскочил половой, сияя. – Говорил же – пальчики оближете!

– Еще бы, – пробормотал Митя, уже потянувшись за второй гренкой.

Кофе оказался крепким, бодрящим, с глубоким, чуть дымчатым послевкусием – таким, от которого по телу разливалось тепло, а мысли прояснялись, будто туман рассеивался.

Когда гренки были съедены, Митя с грустью глянул на пустое блюдечко.

– Может, повторим? – предложил он, вдыхая таявшие в воздухе нотки кофе.

– После службы и не ранее, – заявила Варя. – Итак, слушай: сейчас ты отправишься на ярмарку. Походи, послоняйся, посмотри, что на рядах. Чем нынче дышат торговцы, чем живет двор. Денег дам немного – чтоб не просто смотрел, а прикупить что-то мог. Трать по делу, хотя сам решай.

Она наклонилась ближе, понизив голос:

– Далее дойди до лавки у восточного края – там, кроме всего прочего, продают зеркала.

Митя нахмурился, но Варя не позволила ему перебить:

– Да, зеркала. И да, у них имеется разрешение. Трубой волшебной старайся не сверкать – чтоб раньше времени не приметили. Вот в том зеркальном отделе поговори с людьми… так сказать, по душам. Постарайся расположить их к себе. Если заведешь дружбу – и вовсе славно.

Она откинулась на спинку стула:

– А после – примерно к обеду – возвращайся. Буду ждать тебя с отчетом. И запомни: даже если что-то покажется странным – ничего не предпринимай. Смотри, наблюдай, запоминай. В чужие ссоры и драки не лезь. Мир не спасай. Это понятно или слишком сложно?

– Почему сложно? Нормально вроде, – Митя задумался. – А вы уверены, что это те, кто надо?

– Уж поверь – неглупые люди вызнавали, кто, что и как. Так что с тебя покамест только общение. Если прогонят – уходи. Жертвы тут ни к чему, – Варя положила перед ним двадцать рублей.

– Ладно, как скажешь, – Митя забрал деньги. – А ты чем займешься?

– Найду чем. Обо мне не беспокойся, – Варя поднялась из-за стола. – Ну, ступай. Встретимся тут же часа в три после полудня. Хорошо?

– Постараюсь, – кивнул Митя.

Первое задание в новом статусе тайного агента началось.

Как и обещала Варвара, тучи разошлись, когда Митя добрался до ярмарочных рядов. Надо сказать, что ярмарка в Крещенске являлась одной из самых больших и долгих во всей Российской империи. Все лето сюда приезжали торговцы со всей страны, а также заезжие купцы, чтобы заключить выгодные сделки. Купить или продать, присмотреть и поторговаться, пошуметь и завести новые связи – ярмарка разрасталась настолько, что выплескивалась далеко за пределы Крещенска, образуя будто бы второй город. Пестрый, шумный, состоящий из шатров, кибиток и навесов.

Огромное поле постоянно содрогалось от тысяч голов скота, которых пригоняли для продажи. Здесь шла нешуточная борьба между киргиз-кайсацкими скотоводами и барышниками-перекупщиками. Тысячи пудов чугуна, меди и олова переходили из рук в руки. Соль продавали бочками. Заморские гости привозили огнестрельное оружие, а местные мастера – кованые клинки. Купцы из Коканда и Хивы приобретали казнозарядные ружья, а негоцианты из Европы с удовольствием скупали специи и шелка.

Даже издали Митя слышал гомон ярмарки, гудевшей, точно самовар на углях. Сердце его замирало, как в детстве. Ведь ярмарка – не только торги да мена, но еще и качели, карусели, фокусники и канатоходцы, Петрушка в своей загородке, пляшущие медведи.

Несмотря на то что ярмарка шла уже второй месяц, городской люд тек сюда рекой. И их можно было понять – только лавок было открыто более сотни. Разве найдешь такой товар в обычных лавках? Да еще и поторговаться можно!

Под ногами хлюпала грязь, перемешанная с конским навозом и соломой, а воздух был густ от запахов жареного сала, дегтя и перебродившего кваса. Митя, протискиваясь сквозь толпу, чувствовал, как монеты в его кармане позвякивают в такт шагам.

– Эй, барчук! Не проходи мимо! – окликнула его румяная торговка, вытирая руки о засаленный фартук. На ее лотке дымились только что испеченные ватрушки, золотистые, с подрумяненными боками. – С маком, с медом, с творогом – на вкус выбирай! Три копейки – и в животе рай!

Митя потянулся за монетой, но тут его толкнул в бок вертлявый мальчонка в рваной рубахе.

– Осторофней, фегол! А то кофылек потеряефь! – шепеляво поддел он, засмеялся и тут же растворился в толпе.

– Ах ты, шпана! – крикнул ему вдогонку Митя, но в ответ услышал лишь отдаленный хохот.

– Так что, господин, угощенье-то покупать будете? – не сдавалась торговка, подбоченившись. – Глазами-то сыт не будешь, а у меня ватрушки – прямо из печи, с пылу с жару!

– И то верно, – согласился Митя и протянул ей пятак. Торговка ловко подхватила монету, затем швырнула ее в жестяную кружку с другими медяками. Несколько мгновений – и вот он уже шагает дальше, протискиваясь меж шумных рядов, цепко держа в руке только что купленный пряник в виде коня. Сладкий медовый аромат так и пер в нос, но Митя сдерживался – берег лакомство на потом.

«Принесу Варваре, ей наверняка понравится», – решил для себя бывший маг и улыбнулся задумке.

Над головой пестрели кривые вывески, вырезанные топором да раскрашенные купоросом: «Самовары тульские – первый сорт!», «Калитки горячие, с маслом да сметаной!», «Рыжики соленые – хрустят, как первый мороз!» Где-то рядом орал пьяный мужик, пытаясь продать полумертвого гуся: «Живой, весь живой, только с перепою!», а у лотка с прялками две бабы чуть не дрались из-за веретена с резной ручкой.

Митя ловко увернулся от подростка-водоноса, который, балансируя с коромыслом, орал: «Берегись! Вода-а-а!» – и чуть не опрокинул на него свои ведра. Из-под ног шмыгнула тощая собачонка, унося в зубах чью-то обглоданную баранью кость. Воздух гудел от десятков голосов, смешиваясь с визгом несмазанных тележных колес и перезвоном колокольчиков у карусели.

– Эй, паренек! – дернул его за рукав бородатый детина с лицом, похожим на печеное яблоко. – Видал, какие у меня гребешки? – Он тряс перед Митей деревянным лотком, где лежали расчески из рыбьей кости. – Вон тот, с жар-птицей – прямо для твоей красавицы!

Митя только фыркнул и двинулся дальше, вдыхая аромат от пряничного меда. У ларя с орехами толпились ребятишки, выпрашивая «хоть один грошик» на фунт семечек. Старый еврей в ермолке важно взвешивал на весах с медными чашами горсть миндаля для разодетой купчихи, а рядом слепой нищий напевал под шарманку.

Рядом, у коновязи, шел бойкий торг. Крепкий мужик в потертом зипуне хлопал ладонью по крупу гнедого мерина.

– Гляди, какая стать! В оглобли – хоть сейчас!

– Стать-то есть, да ход как у черепахи! – фыркнул покупатель, пожилой купец с седой бородой. – Дай-ка я ему зубы посмотрю…

Лошадь недовольно зафыркала, когда мужчина залез ей в пасть.

– Тысячу рублей за этого жеребца? Да он и пятисот не стоит! – горячился купец в засаленном картузе.

– Зато ноги – сталь, а грудь – колокол! – парировал продавец, хлопая животное по крупу.

А совсем рядом в отдельном загоне стояло больше десятка ходоков фабриканта Толстова. Новые, начищенные до блеска механические машины привлекали зевак и деловых людей.

– Обратите внимание, – нахваливал продавец, – вот модель на два седла с выдвижным зонтом от солнца, а этот усилен поршнями и оттого разгоняется быстрее пули!

– По нашим-то дорогам, насмешил, – тут же поддел его потенциальный покупатель, разглядывая механизмы сквозь пенсне.

Продавец важно вздернул подбородок, но смолчал.

В суконном ряду пестрели яркие ткани – кумач, китайка, узбекский шелк с причудливыми узорами. Две купчихи, разодетые в яркие платья, яростно торговались с приказчиком.