В шатёр заглянул Генца. Его глаза округлились.

— Никого не впускать! — распорядилась Санча. — Вода есть?

Генца без слов протянул свою флягу. Санча взяла и обернулась к Зумару:

— Смой кровь!

Зумар протянул было руку за флягой, но Санча отрицательно замотала головой:

— Я полью.

Смущение Зумара не было видно под плёнкой крови, ему пришлось принять услугу от высокородной. Если это будет делать Генца, то не Санче же охранять вход в шатёр?

Осмотрев мокрого Зумара, Санча с сомнением хмыкнула, но решила, что сойдёт. Пятна крови сейчас на многих.

— Ступай к арбалетчикам, как договаривались. Если наёмная конница подойдёт слишком близко — действуй по обстоятельствам.

Зумар, не смея поднять глаз на домину, не уходил. Он встал на одно колено и склонил голову.

— Нет времени на извинения, Зумар. Ступай, выполни, что должен.

Зумар кабанчиком вылетел из шатра. Санча не собиралась облегчать его терзания — Зумар с чувством вины был ей гораздо полезнее.

В шатёр снова заглянул Генца:

— Руссильонцы скачут сюда, Ваша милость!

— Все?

— Нет, двое. Те же, что были на поле.

Санча оглядела себя на наличие пятен крови, вздохнула-выдохнула несколько раз, успокаиваясь, и вышла из шатра на встречу.

Подъехавший де Ривзальт спешился, передав повод своему эскудеро, оставшемуся в седле. Сам де Ривзальт подошёл к Санче и поклонился.

— У меня есть весть, предназначенная только для Ваших ушей, — рыцарь намекал, что лучше зайти в шатёр, но Санча поступила по-другому:

— Подойдите ближе, кабальеро.

Де Ривзальт подошёл почти вплотную, на расстояние вытянутой руки, пригнувшись словно в поклоне, он произнёс:

— Ваш отец плох, рана довольно серьёзна. К тому же возраст…

Санча прикрыла глаза. Снова открыла, и в её серых глазах блеснула сталь. Рамон де Ривзальт всё это время жадно следил за ней и, уловив в открывшихся глазах то, что искал, удовлетворённо кивнул:

— Я не очень хорош в политике и, действуя по своему разумению, могу помешать Вашим планам, но если Ваша светлость отдаст приказ — я атакую победителя.

Но вместо ожидаемого ответа, Санча спросила:

— Настолько плох, что Вы назвали меня светлостью?

— Все мы в руках Господа, — совершенно серьёзно ответил Рамон де Ривзальт, показывая, что в выздоровление графа не верит.

Санча задумалась и перевела взгляд на выстроившихся рыцарей с двух сторон и отряд арбалетчиков, к которым со спины для прикрытия подошли её гвардейцы. На самом деле, это лишь выглядело так со стороны. У гвардейцев была другая задача — не допустить вмешательства генуэзских арбалетчиков в сражение.

Де Ривзальт терпеливо ждал ответа и уже сожалел о сказанных словах. Ведь Санча так юна и предложенное де Ривзальтом может показаться ей недостойным. Де Ривзальт рисковал своим будущим местом при графском дворе. Неужели он ошибся, и жёсткий блеск в глазах Санчи, напомнивший ему о её отце, всего лишь померещился? В самом деле, Рамон, Вы сошли с ума! Откуда в столь юном сердце взяться такому коварству⁈

Санча же не думала о моральной стороне вопроса. Она выбирала. После вести де Ривзальта об отце до Санчи дошло, что выбирать мужа ей следует не столько как женщине, но как графине. И выбор был неоднозначен. Виконт Эмери Санчу не привлекал, как мужчина. Санча даже опасалась, что в будущем он станет ей противен. Зато виконт был слабым правителем, он был управляем и для Её светлости предпочтительнее. В отличие от Гильома. Виконт Конфлана был опасен, своенравен и к тому же умён. Санча смущалась, когда представляла его своим мужем. Сможет ли она ему подчиниться? Захочет ли?

Время вышло.

— Мой командант (102), ступайте к рыцарям и следите за прапором с моими цветами, — Санча указала на воткнутый рядом с шатром прапор с гербом Руссильона. — Увидите размахивание прапора из стороны в сторону — атакуйте!

Де Ривзальт просветлел лицом, слегка поклонился головой и побежал к своей лошади, с разгону запрыгнув в седло, не касаясь стремян. Руссильонцы галопом умчались к своей позиции.

Тем временем рыцари заканчивали выстраиваться и ждали сигнала. Конфлану требовалось больше времени, они только что поучаствовали в сшибке, а виконт Эмери ждал, когда же арбалетчики откроют стрельбу.

Арбалетчики ждали приказа. За ними выстроились васки, с которыми они сегодня уже неплохо повоевали вместе. Только вот васки стояли напряжённо, держа наготове на плече свои тяжёлые дротики. В кого они здесь собирались их метать? Командира арбалетчиков Пьеро Фригоза поначалу поведение васков повеселило. Но приказа всё не было и не было. Пьеро заметил, как некоторое время назад к васкам подъехал их глава Зумар. Что-то изменилось. Опытный наёмник почувствовал что-то. Он стал чаще оборачиваться на васков. Ему не нравились их взгляды. В конце концов, Фригоза не выдержал и пошёл прямо к Зумару.

— Что происходит, капо Зумар? — тихо спросил арбалетчик командира васков, хмуро взирающего на генуэзца.

— Мы не вмешиваемся, капо Пьер, — в тон ему тихо ответил Зумар.

— Полагаю, у команданте другое мнение? — удивился Фригоза.

— Командант Витторио мёртв.

Фригоза удивился, но поверил сразу. Зумар неуловимо напрягся, готовый к бою. Уж опытный генуэзец такого не заметить не мог. Фригоза снова оценил обстановку. Васки были готовы нашпиговать своими дротиками арбалетчиков, неожидающих нападения со спины.

— Почему, капо Зумар?

— В Евангелии сказано: «невозможно служить двум господам». Он забыл об этом. Мы служим домине Санче и тот, кто отказывается выполнять приказ — предатель. Ты тоже?

Фригоза сглотнул.

— У меня кондотта (103) с архиепископом

Зумар слабо покачал головой:

— Невозможно служить двум господам — забыл? Кто-то из вас уже нарушил… кондотту.

— Мне нужно обсудить это с компани (104).

Зумар подумал, взвесил и ответил:

— Кто повернёт арбалет — конец разговорам!

Фригоза понятливо кивнул и отошёл к своим арбалетчикам. Первым делом он скомандовал:

— Арбалеты на упор!

Арбалетчики недоумённо переглядываясь, выполнили команду, уперев стременем арбалета в землю. Далее Фригоза тихо объяснил компани ситуацию. Арбалетчики стали оглядываться на васков, стоявших в дюжине локтей за их спинами.

Вскоре Фригоза вернулся к Зумару.

— Мы выполняем приказы Её милости.

Зумар удовлетворённо кивнул:

— Её милость предлагаем вам кондотту на два года, если решите остаться.

— Это непростой вопрос, капо Зумар. Я отвечу позже. Но мы благодрны Её милости за щедрое предложение.

Зумар с Пьеро вежливо раскланялись. Фригоза, вернувшись к арбалетчикам, скомандовал:

— Разрядите арбалеты! — и тихо добавил, — Не будем раздражать васков.

Арбалетчики сняли болты и спустили тетивы. После разрядки арбалетов васки опустили свои дротики.

Рыцари Конфлана начали движение шагом навстречу. Нарбунцам ничего не оставалось, как последовать их примеру. Когда до сшибки оставалось времени на три-четыре вздоха, всадники с обеих сторон резко ускорились, переведя коней с рыси на галоп.

101 — Perfida lupa (латин.) — игра слов, может означать «коварная волчица». А ещё lupa римляне на жаргоне называли проституток.

102 — Comandant — здесь в значении «полководец».

103 — Condotta — контракт наёмника. От этого слова произошло слово кондотьер.

104 — Compagni — товарищи (итал.)

Силы были примерно равны. С обеих сторон по семь-восемь десятков конных рыцарей. Разве что у приграничного Конфлана военного опыта было больше.

Гильом корил себя: «Что я творю? Неужели это всё ради девчонки? Стоит ли Руссильон этого?»

Мальчишка Эмери не оказался полным дураком, и даже провокации Гильома не заставили того выйти на поединок. Убил бы щенка, и дело с концом. Лобовая сшибка — хуже для рыцарской конницы не придумаешь. Не предназначена она для этого. Будут большие потери. Об этом заранее сокрушался Гильом. О себе Гильом не думал. Его будут прикрывать. Точно также как и мальчишку Эмери. Но Гильом может за себя постоять в бою. Он не знал ещё как, но он заставит Санчу за это всё заплатить.