– Такого масштаба? – волшебница покачала головой. – Даже не знаю и не представляю, кто бы мог осуществить. Наверняка какой-то маг, но мы не знаем о таком.

– Погодите искать виновного, – перебил ее Егор. – Можно ли подделать личность с помощью магии?

– С помощью магии можно много, – медленно начала волшебница, – но в Крещенске, в столь маленьком городке…

– Обождите, – вмешался в разговор Митя, – а кристалл? Ну, тот артефакт, что хранил Игнат Исаакович, Слеза Морока. Он наводит иллюзию, вы же сами говорили, что человек обычный, не маг, используя его, может подобраться к кому угодно. Хоть к императору. Так что мешало кому-то притвориться мной?

– Это правда? Такое возможно? – обратился сыщик к волшебнице.

– В теории? Да, – нехотя призналась та.

– Вот видите, – обрадовался Митя. – Может, именно поэтому двойник склонился над умирающим Ползуновым, для того, чтобы мы точно разглядели его, то есть мое, лицо.

– Говорите, убийца склонился над жертвой? – заинтересовался Егор. – Тогда он наверняка должен был испачкаться в крови, но на Дмитрии следов крови не заметно.

– Потому что это был не я! – воскликнул маг.

– А как вы объясните, что убийство совершено с помощью магии? Это вам любой маг подтвердит. И если, использовав утраченный артефакт, некто мог подделать вашу внешность, то смертельная магия в руках простого человека? Смешно. Нет, нелепо!

– А что, нет артефактов, которые могут не только внешность менять, но и разить смертельным заклятием? – Егор прищурился.

– Ну отчего же, имеются, конечно. Но как здесь правильно заметили, Крещенск – маленький город, и вдруг, по-вашему, тут действует целая банда, да еще и вооруженная до зубов магическими вещами? Откуда бы такое снабжение?

– Оттуда же, откуда взялась лилия, Цветок Безумия. Некто постарался привезти в наш город запрещенные вещи, а может, и Игнат Исаакович их припрятал, ничего нельзя исключать. Он ушел, но наследие его живет. – Железные пальцы крепко сжали прут решетки.

– Допустим, что это возможно. Но человек должен знать о взаимной неприязни. Более того, находиться рядом, чтобы вот так использовать ситуацию, – Лебедева покачала головой. – Все это слишком сложно организовать.

– Да об их неприязни знает весь город, благодаря Собакину. Поэтому, если некто решил подставить Дмитрия, то лучшей цели и придумать сложно, – возмутился сыщик.

– Не знаю, Егор Поликарпович, не знаю, все это как-то надуманно. Не поймите меня неправильно, но я обязана сообщить о происходящем в Петербургский департамент. – Лебедева отвела взгляд.

– Мой отчет о вашем нарушении все еще лежит в столе. – Митя голосом выделил слово «вашем». – Так не могли бы вы пойти мне навстречу и отложить отправку бумаг хотя бы на пару дней?

– И что это вам даст? – вздохнула волшебница.

– Возможно, мы сумеем найти того, кто подставил Дмитрия. Или хотя бы выяснить причины. Ведь все мы понимаем, это лишь одна деталь мозаики, центром которой является уничтожение господина Демидова, – с жаром начал Егор. – Сначала нападение оборотня. Затем поиски этих артефактов, о которых знал некто вне Зеркального департамента. Далее ядовитый цветок, едва не сведший с ума всех жителей Крещенска. И наконец, это убийство литератора. К слову, я вполне уверен, что убийца нарочно задержался в переулке, чтобы его там увидели, и не просто увидели, а опознали, дабы развеять последние сомнения.

– Все это лишь ваши мысли, господин Иконин. У нас имеется запись с ока усопшего и его последнее дыхание. И там он вполне четко называет имя своего убийцы. Даже если я задержу доклад, известие в ближайшие дни дойдет наверх, и вот тогда несдобровать будет уже всем нам, как укрывателям, если не пособникам, опасного преступника, – отрезала Елена Александровна.

– Это же Митя, – Стешка подошла неслышно, глаза ее покраснели от слез, а лицо пошло пятнами, – вы же знаете его, он вам жизнь спас, так неужели не пойдете вы ему навстречу, не дадите шанс на оправдание? Я понимаю, что шанс тот столь мал и невероятен, что и говорить о нем смешно. Но он есть. Да я ночами спать не буду, сама в подземелья пойду, город переверну, но узнаю, что за гадина на дядь мага напраслину возводит.

– Степанида Максимовна, я вас одну в трущобы не пущу, – тихо молвил сыщик, – соберетесь, так вместе пойдем, всех людей своих подключу, но правду отыщем.

– А что, если правда в том, что это Дмитрий Тихонович убийца? – усомнилась волшебница. – Разве вы не заметили, какой он стал в последнее время? Злой, несдержанный, кидается на людей, применяет силу к коллегам! Что, если магия свела его с ума? Да не смотрите на меня так, это случалось и раньше, не все выдерживают магическое напряжение, оттого и бегут прочь, уходят в изгои, лишь бы их не заставляли колдовать и сходить с ума. Не знали об этом? Так вот знайте!

– Это не он, – ведьма насупилась, – и если за три дня я…

– Мы, – подсказал Егор.

– Мы, – поправилась Стешка, – не найдем улик, оправдывающих Митю. Что ж, отправляйте свои документы в столицу.

Лебедева глядела на Степаниду, потом на Егора, затем на Митю, ожидающего ее решения, словно она и есть судья, и, наконец, вздохнув, взглянула на потолок:

– Видит бог, я хотела поступить по букве закона. Но пусть будет так. У вас два дня на то, чтоб доказать, что господин Демидов невиновен, и не минутой больше. После я отсылаю документы в столицу.

Стешка молча кинулась на шею Лебедевой, и та растерянно похлопала ее по спине.

– Мы не подведем, – Егор подмигнул другу и быстро покинул департамент. Ведьма же утерла вновь выступившие слезы и побежала в свой кабинет, оставив Митю один на один с волшебницей.

– Спасибо, Елена Александровна, – просто молвил маг.

– Полно вам. Все это выглядит скверно, крайне скверно, именно так, как если б ситуацию спланировал некто похитрее, чем вы, Дмитрий Тихонович, уж не обессудьте.

– Никаких обид, – заверил ее тот.

– Вот и славно, и я надеюсь, за эти два дня форы, что я дала вашим друзьям, вы не подведете меня и станете сидеть тише воды ниже травы.

– Именно так, – маг кивнул.

– Прекрасно, а теперь я пойду подумаю, чем вам можно помочь. А вы отдохните, больше тут заняться нечем, или, может, книгу какую принести?

– Нет, спасибо. Я лучше посплю, – заверил ее Митя, и волшебница удалилась.

После нее у двери появился Захар и протянул магу подушку и плед:

– Так поуютнее будет, господин маг, – улыбнулся денщик. – Отдыхайте, и если что надо, кричите меня. Я тута недалече. Услышу.

– Благодарю, Захар, благодарю, – маг потер плечо, – если вас не затруднит, я бы черкнул записку, и надо бы ее доставить адресату.

– Это сей момент, – обрадовался денщик и ушел выполнять просьбу, а вернувшись, протянул бумагу и карандаш магу.

Митя, устроившись у столика, долго смотрел на пустой лист, а после вывел криво и нечетко, так как протез плохо слушался: «Услышанному не верь. Твой Митя».

Сложив записку, он кликнул Захара:

– Лично в руки аптекаря Ульяны Семеновны, только ей, и никому больше.

Захар тут же спрятал записку во внутренний карман и, важно кивнув, ушел.

Митя же, чтоб не терзаться пустыми надеждами, лег спать. Подсунул подушку под голову, укрылся пледом и, едва подумав, откуда Захар их добыл, провалился в благословенную дрему.

Проснуться его заставил чей-то плач. Морщась от того, что отлежал на жесткой скамье бок, маг сел на лавке, потер рукой глаза и, взглянув на дверь, тут же вскочил.

– Ульяна Семеновна! – только и смог вымолвить он.

Девушка сидела у двери на стуле, видно, денщик позаботился, и всхлипывала, утирая слезы белым батистовым платочком с вышитыми алыми нитями инициалами.

– Ульяна Семеновна, – тяжело повторил Митя, опускаясь по другую сторону решетки на колени. – Простите меня. Я, право слово, не стою ни единой вашей слезинки, ну же, взгляните на меня, прошу.

– Нет, Дмитрий Тихонович, у меня от плача нос краснеет, чего уж я позориться буду, – прогнусавила аптекарь и вновь всхлипнула.