Он добавил в кофе сливок – густых, с ореховым оттенком. Жидкость закрутилась мраморными узорами, напоминавшими магические руны.

«Вот бы все проблемы решались так же просто, как этот завтрак», – подумал Митя, вылавливая последнюю дольку абрикоса. В этой мысли не было горечи – лишь тихая уверенность, что, пока существуют горячий кофе и свежая выпечка, все не так уж плохо.

Покончив с трапезой, бывший маг решил для себя, что приключений пока хватит и этот день он проведет в покое. Опять же того требовало здоровье, а кроме прочего, стоило поразмыслить о том, как складывается его расследование, и, возможно, позвонить Егору в Крещенск за советом.

Устроившись поудобнее в кресле, где еще недавно сидел незнакомец, Митя взял в руки томик поэзии и принялся задумчиво листать, выбирая стихотворение по настроению.

В дверь снова постучали.

– Войдите! – крикнул бывший маг и тут же чертыхнулся. Он же просил захлопнуть замок, а значит, нужно было встать и открыть. Отворив дверь, он увидел на пороге давешнюю горничную, и, хотя прошло не более часа, настроение ее явно изменилось. Нос и глаза покраснели, как после рыданий, на щеках выступили пятна. Шмыгая носом, девушка старалась не глядеть на Митю.

– Вы позавтракали, господин Демидов? Посуду забрать уже можно? – прошептала она.

– Да, конечно, – согласился Митя, чувствуя себя неуютно. Он понимал, что не его дело, отчего девушка плачет, и все же не мог не спросить: – У вас что-то случилось?

Та вздрогнула и тут же замотала головой:

– Нет-нет, ничего. Извините, что побеспокоила, – тихо, как тень, отозвалась она, пытаясь проскользнуть мимо Мити.

Бывший маг удержал ее за руку и заглянул в заплаканные глаза:

– Может, я сумею вам помочь?

– Помочь? – эхом повторила девушка. – Помочь? Да чем же вы, господин, мне поможете, коли батюшке ссылка грозит? Ссылка, понимаете! – Она дрогнула всем телом и вдруг разрыдалась. Слезы так и полились по щекам, капая на накрахмаленный передник. Кофейник и блюдца на подносе заплясали – того и гляди уронит.

Осторожно подхватив поднос из рук горничной, Митя вернул его на стол, усадил девушку в кресло и поспешил налить воды в стакан.

– Вот, глотните, вам станет легче, – заверил он.

– Не станет, – сквозь рыдания произнесла горничная. – Ничего уже не станет. Отправят батюшку в Сибирь ни за что, и останусь я сиротой.

– Прям так уж и ни за что? – не поверил Митя.

– Угу, – всхлипнула горничная.

– Ну так ни за что у нас не судят. А раз ссылкой грозят, значит, нечто серьезное приключилось? Так ведь?

– Да какой там! – Девушка взглянула на Митю. – За глупость его, за пьяное дурачество ссылают.

– Я, конечно, не специалист в этом деле, но почему-то мне кажется, что за пьяное дурачество штрафуют или тюрьмой грозят, а не Сибирью, – постарался утешить ее бывший маг.

– Так батюшка не абы где дурачился, а прямиком на Дворцовой площади, представляете? Встал аккурат у колонны и, глядя на дворец, песни похабные принялся распевать. А когда его городовые крутить начали, он еще и в драку полез. Вот и выходит, что ждет его теперича ссылка.

– Экий он у вас буйный, – вздохнул Митя. – Что ж он, всегда такой неуемный, или просто пить не умеет?

– Да как не умеет, умеет! – вскинулась горничная. – Он вообще у меня тихий. Раз в неделю по пятницам ходит в кабак, да и берет одну кружку пива с моченым горохом, и больше ни-ни. И уж песен подобных сроду не знал! Я даже представить не могу, что на него нашло.

– Беда, – Митя задумчиво глядел на девушку, и в голове настойчиво крутилась мысль. – А подскажите, как давно это произошло?

– Два месяца как, – отозвалась та. – Вначале тюремный срок дали, а после решили, что надобно ужесточить, чтоб другим не повадно было.

– Два месяца, – повторил Митя. – А не подскажете, что же такого ваш батюшка пел, что его арестовали?

– Калинку-малинку, только с такими словами, которые приличные люди не произносят, – горничная утерла лицо и, отставив стакан, поднялась с кресла. – Спасибо вам, что выслушали. Я теперь пойду, а то ругать станут за задержку. Вы меня не жалейте, я сильная, я справлюсь.

– Ничуть не сомневаюсь, – признался Митя. – И все же я склонен верить, что в случае с вашим отцом произошло, скажем так, недоразумение. И ничего не обещаю, но постараюсь хоть чем-то помочь.

– Вы очень добры, господин, – горничная тихо улыбнулась, подхватила поднос и, сделав книксен, покинула номер.

Митя же, проводив ее взглядом, принялся одеваться. Он хотел немедля поговорить с Клавдией Александровной и рассказать, что случаи магического воздействия, по его мнению, начались гораздо раньше, чем думают в департаменте. Значит, их может быть больше, и более того – маг, что стоит за этим, оттачивает свое мастерство, усугубляя с каждым разом нарушения. А значит, готовится нечто серьезное, что легко затмит убийство городового.

После ночного дождя в городе вновь повисла духота. Едва покинув прохладный холл гостиницы, Митя почувствовал, что вспотел. Некстати закружилась голова, и он решил, что идти пешком сегодня не стоит. Посему неспешно дошел до улицы, приобрел у мальчишки-газетчика свежую прессу и, приметив свободный экипаж, направился к нему.

– К департаменту Зеркальной магии, – окликнул Митя извозчика, дремавшего на облучке.

Мужик встрепенулся, бросил быстрый взгляд на бывшего мага и коротко кивнул, мол, садитесь.

Так и поехали. Наскоро пролистав газету, Митя отметил для себя заметку о том, что вечером некая дама (чье имя, по понятным причинам, не называлось), находясь в публичном месте и будучи не в себе, в неглиже забралась в фонтан и, плескаясь там, аки морская нимфа, пела нецензурные куплеты.

С одной стороны, барышня могла быть несчастной жертвой зеленого змия. С другой – нельзя исключать проделки мага. Хотя если вчера он чужими руками совершил убийство, то к чему сегодня этот балаган?

Перед глазами поплыло, и Митя, отложив газету и откинувшись на сиденье, решил просто насладиться поездкой. Благо нынче на дорогах не было ни аварий, ни столкновений. И хотя движение оставалось таким же плотным, как накануне, окриков и писка клаксонов не слышалось.

«Вот и славно, – решил про себя Митя, сочтя это за добрый знак. – Может, и жара на спад пойдет, невозможно уже в этом мареве жить».

В Крещенске он переносил жару легко – там она была совсем другая: степная, с сухим воздухом и резкими пыльными ветрами. В Петербурге же ему иногда казалось, что он вот-вот отрастит жабры, ибо влажность порой оказывалась столь сильна, что не идешь, а плывешь, – в пору руками грести, право слово.

Находясь в таких раздумьях о превратностях погоды и различии оной в разных частях Российской империи, Митя и не заметил, как доехали до департамента.

Расплатившись с извозчиком, бывший маг поспешно направился ко входу и, переступив порог, облегченно вздохнул.

Высокие потолки, прохлада и тишина располагали к спокойствию и сосредоточенности. Не то что там, в уличном пекле, где все мысли крутятся лишь о том, как бы спрятаться в тень, которую еще поищи в большом городе.

Тихо звякнуло переходное зеркало. Из портала выскочил молодой человек с тросточкой и, не обращая внимания на Митю, направился к дежурному. Тот лишь удостоил Митю коротким взглядом и тут же принялся оформлять бумаги вновь прибывшего.

Бывший маг все же кивнул в знак приветствия, снял цилиндр и направился знакомой дорогой в кабинет, который Клавдия Александровна делила вместе с прочими служащими отдела магического правопорядка.

Миновав несколько дверей, Митя остановился перед нужной, пригладил вихрастые волосы и без стука вошел.

Его тут же встретило щелканье печатных машинок и общий гам рабочего дня. Карта, висевшая на стене, обзавелась новым красным флажком, и Митя про себя отметил, что, видимо, негодяй не дремлет, продолжая досаждать магам, полиции и простым обывателям.