Столько новых слов Мушкила давно не слышал. Оказалось, что язык для разговоров с богом не такой уж бедный и простой. Просто не все двуногие его хорошо знали.

В сутолоке людей, расходящихся по своим делам после совместной молитвы, Мушкила потерял из виду марабута. Его самочувствие стало заметно лучше, появился аппетит, заглушить который помог Мустафа с торбой зерна. Зерна в фураже отряда теперь хватало, и Мушкила ленился пастись на луге. Тем более что там делать? Всё вытоптано и выщипано. Вторую половину дня Мушкила посвятил поискам марабута, но нашёл его только ближе к вечеру и то благодаря собранию двуногих и звуку его голоса, опять разговаривавшего с богом.

У марабута был шатёр, перед котором сидели несколько десятков двуногих и внимали голосу марабута. Мушкила пользовался своим статусом неразумного животного, гуляя, где ему вздумается. Сами двуногие не позволяли другим двуногим ходить где вздумается. В некоторые шатры не пускали и даже округу охраняли, дозволяя пройти выборочно, а то и вовсе не дозволяя. Но на коня запрет не распространялся. Поэтому Мушкила свободно подошёл сбоку к марабуту и встал в нескольких шагах сбоку и за спиной марабута. Его заинтересовал предмет, который марабут держал перед собой на деревянной подставке. На этот предмет конь пристально косил глазом. Так Мушкила лучше видел, но разглядеть толком ничего не успел. Марабут спрятал предмет в мешочек и, развернувшись к собранию спиной, стал напевать на языке, понятному богу. Двуногие стали бить поклоны, и Мушкила с опаской отошёл подальше.

После захода солнца, уже в темноте Мушкила снова услышал голос марабута и, влекомый своим любопытством, поспешил к его шатру. Того предмета у марабута не было, но появление коня не прошло незамеченным. После молитвы один из воинов шутливо заметил марабуту:

— Кажется, в нашей умме прибыло, — и показал рукой на коня.

— Все мы созданы Создателем и к Создателю тянемся, даже пребывая в невежестве, — ответствовал марабут с улыбкой.

Перед самым рассветом Мушкила снова услышал знакомый призывный зов от палатки марабута. Это кричал… ребёнок двуногих, который постоянно ошивался около марабута и созывал громким голосом на очередное собрание. Мушкила явился, но снова был разочарован. Того предмета перед марабутом опять не было. Зато марабут с улыбкой показал коню его место с краю, что вызвало бурный взрыв смеха у собравшихся. В этот раз марабут был короток и Мушкила, потеряв интерес, убрался восвояси. Там уже вовсю собирался отряд к выходу, и Мустафа волновался за больного коня:

— Куда ты провалился, Мушкила?

Вместо коня ответил Изем, второй после выбывшего Агерзама остряк отряда:

— На салят (19) ходил! — Изем заметил косые взгляды воинов и стал оправдываться, — сам видел, как он на аль-Джума был.

Мустафа тем временем осмотрел Мушкилу и решил, что тот здоров:

— Субханналах! (20) — сам Мустафа не сомневался в целительной силе веры.

Следующие два дня переходов войска Мушкила по возможности прибегал на зов мальчика-муэдзина. Всё же войско растягивалось прилично, и отряд реграга часто становился на отшибе в качестве боевого охранения.

В один из таких визитов Мушкиле повезло. Он наконец-то увидел тот самый предмет перед марабутом. Ничего подобного Мушкила раньше не видел, но в то же время ощущал, что предмет ему знаком. Чиниться и терять время Мушкила не стал, прямиком направившись к китабу (21), чем смутил марабута, если не испугал. Однако марабут первым делом захлопнул китаб и прижал к груди как наибольшую ценность.

Мушкила раздражённо фыркнул и отступил на пару шагов, как бы приглашая марабута вернуться к прежнему занятию. Марабут с подозрением поглядел на коня и снова разложил Коран на подставке. Листая страницы бумажного китаба, он косился на коня, но, убедившись, что тот спокоен, вернулся наконец к чтению. Мушкила сделал осторожный тихий шаг и повернул голову, чтобы тщательно рассмотреть китаб.

Светлые желтоватые страницы китаба были испещрены вязью знаков.

ХРЯСЬ! ХРУМ! ХРУМ! Камни в голове Мушкилы пришли в движение, и часть из них распалась на более мелкие, преподнеся не знание, но понимание. Знаки были Мушкиле знакомы. А может, и не Мушкиле, но он теперь знал, что в некоторых камнях содержится знание об этих знаках. Он их различал и главное, он знал, что эти знаки означают слова двуногих! Получается, в этом случае это слова языка для разговора с богом. И марабут их тоже знает!

Мушкила возбуждённо стал переступать задними копытами, с трудом удерживая передние, чтобы марабут опят не забрал своё чудо.

Конечно же, интерес коня к китабу марабут заметил, но понял по-своему. Для него это было не просто китаб, к слову, дорогая вещь, но Коран, священное писание. Необычный интерес коня к Корану — определённо знак свыше. Только вот какой и о чём?

После салята марабут взобрался на свою осёдланную лошадь и двинулся следом за Мушкилой, который привёл его к стоянке реграга. Заметив, что конь остановился, марабут поинтересовался у воинов о хозяине коня.

— Которого? Этого? Мушкила? Вон, ариф Мустафа.

Ариф выступил вперёд, марабута он узнал, конечно.

— Хм… Мушкила? — удивился марабут. — Ты знаешь, что это означает?

Мустафа медленно кивнул подтверждая.

— Странное имя для коня.

— Он его заслужил, — не вдаваясь в подробности, пояснил Мустафа.

— В последние несколько дней Мушкила приходит на салят, — сообщил марабут.

— Я так и понял, убегает по зову муэдзина.

— И давно так?

Мустафа отрицательно покачал головой:

— Он любопытный и очень умный.

— И злобный, — вставил своё слово Изем.

— Субханаллах! Удивительный конь! — марабут напрочь проигнорировал слова Изема. — Он так тянется к Корану!

Тут Мустафа немного охладил религиозный пыл марабута предположив, что Мушкилу заинтересовал сам китаб. Если у марабута есть два китаба, то можно было бы посмотреть, к какому конь подойдёт.

— Нет другого китаба, — разочарованно вздохнул марабут.

— Я не могу его удерживать, чтобы он тебе не мешал, хазрат, — Мустафа развёл руками. — Если его удерживать, то все узнают, почему его зовут Мушкила.

— Пусть приходит, — улыбнулся марабут.

Марабут уехал, оставив недоумевающих воинов разглядывать Мушкилу по-новому.

Разве можно теперь такого коня подозревать в одержимости джинном?

17 — Фаийда — польза, прибыль (араб.)

18 — Тайфа — мусульманские эмираты-княжества, отколовшиеся от халифата.

19 — Салят (араб.) — намаз, ритуальная молитва в исламе

20 — Субханаллах — «Аллах чист от любых недостатков». Верующие произносят, когда становятся свидетелями какого-либо чуда.

21 — Китаб (араб.) — книга. В данном случае Коран.

«Сегодня наша очередь в разъезд (22)», — с этими словами пришёл утром к Мушкиле Мустафа, подтаскивая седло. Это означало, что Мустафа намеревался ехать сразу на Мушкиле. По их негласной договорённости Мушкила вставал под седло только для выполнения военных задач.

— Тебе твой марабут объяснял, что зеннеты — хариджиты, неправильные мусульмане? — Мустафа был в хорошем расположении духа, он явно подшучивал над конём. История, поведанная марабутом накануне, произвела на Мустафу большое впечатление. Впрочем, как и на всех реграга. Воины через свою призму мистического мировоззрения воспринимали случившиеся не иначе как чудо. Мустафа слышал краем уха о сплетнях, которые ходили о необычном уме и поведении его коня, и сам склонялся к сходному выводу, что ему всё же достался джинн в конском обличии. Была, конечно, вероятность, что Мушкила действительно заинтересовался китабом, но для чего ему при каждой возможности бегать на салят? В итоге сегодня утром Мустафа практически уверовал и очистился от подозрения Мушкилы в обладании нечистой силой. Его религиозное восприятие не дало ему сделать правильный логический вывод, зациклившись на саляте. Мушкила бегал не на салят, а на зов мальчика-муэдзина, так он определял текущее местонахождение палатки марабута среди сутолоки большого войска.