– Клэр Данииловна! – раздалось справа от них. Голос был настолько знакомым, что, только услышав его, Клэр в мгновение сделалась счастливой, пробудившись от своей фальшивости.

– Маргарита Михайловна! Какая приятная встреча, – Клэр по-дружески поспешила протянуть свои руки графине Тучковой.

Видеть её было для Клэр настоящим подарком, но ещё большую радость доставил тот факт, что графиня первой подошла поздороваться, не имея для этого особого повода, кроме простой человеческой любезности. Рядом с ней был высокий и стройный мужчина с вытянутым приятным, начисто выбритым лицом и густыми волосами. Он кротко улыбался, держась подле Маргариты Михайловны, и скромно приветствовал всех вокруг.

– Как же я вам рада! – не прекращала восторгаться Клэр, словно улыбка этой прелестной женщины была глотком свежего воздуха.

– Вот уж не думала, что встретимся с вами так скоро. В последнюю нашу встречу вы так быстро исчезли, что я не успела познакомить вас с моим супругом.

Маргарита Михайловна была сама лёгкость. В нежно-голубом платье с французскими белыми кружевами на рукавах она казалась ещё более невесомой, чем при первой встрече. Каштановые волосы едва касались её фарфоровых плеч, а глаза бесконечно блестели в окружении мелких морщинок. Находившийся рядом с ней мужчина немного тоскливым взглядом обратился сперва к Клэр, а после и к Франсуа.

– Александр Алексеевич Тучков, безмерно рад знакомству! Моя жена была впечатлена встречей с вами.

– Бог свидетель, я болтала без умолку! – продолжила Маргарита Михайловна, восторженно жестикулируя рукой.

– Что совершенно на вас не похоже, – с мягкой улыбкой добавил Александр.

– О! Прошу меня простить… Это Франсуа де Миро, мой… – Клэр резко замолчала и, посмотрев на растерянные лица Тучковых, была готова продолжить, как вдруг услышала объяснения Франсуа:

– Мы с мадемуазель помолвлены.

– Ах, вот так новость, но мне казалось… – Маргарита Михайловна переглянулась с супругом, после чего как бы невзначай предложила Клэр прогуляться. Она взяла её за руку и медленным шагом направилась к окну. Большая часть гостей была занята танцами и разговорами в своём кругу, отчего две беседующие в стороне женщины не привлекали лишнего внимания. Расположившись напротив холодного окна между двумя вазами пышных цветов, графиня тут же принялась расспрашивать Клэр обо всём.

– Дорогая Клэр, признаться, ещё в день нашего знакомства я чрезмерно прониклась к вам, потому смею надеяться, что являюсь вам добрым другом.

– Маргарита Михайловна, право, я не заслуживаю вашей дружбы… Мне постыден сам факт того, что вы узнали о моей скорой помолвке с этим господином таким образом.

– Именно об этом я и хотела у вас спросить. Я слышала новости о Мишеле, соболезную вам, он был благороднейшим из людей… – глаза графини ласково шептали о своём сострадании. Возможно, при других обстоятельствах она тотчас же кинулась в объятия милой Клэр. Однако этикет не позволял этого сделать.

– Спасибо.

– Вы выглядите такой несчастной, что даже ваша добродушная улыбка неспособна затмить печаль в глазах. Я догадываюсь о том, что Мишель был вам дорог, но кто тогда инициатор этого брака?

– Увы, так сложились обстоятельства, мадам. Сейчас я живу при дворе Его Величества и стараюсь делать всё, что от меня ожидают.

– Горе жить в этом змеином болоте… – Маргарита Михайловна пробежала грозным взглядом по головам фрейлин. – Наслышана, какую жизнь здесь ведут и какие козни строят друг другу в борьбе за внимание государя. Что касается князя Равнина… не мне судить, ибо Бог смилостивился над моей участью и после первого невыносимого и унизительного брака даровал мне любящего и нежного супруга во втором. Все мы – пешки в его великой игре, и никогда не знаем, что уготовано нам свыше. Могли ли мы быть так счастливы, зная точный час нашей разлуки?

Клэр обратила внимание на то, как графиня выкручивает себе пальцы, испытывая волнение из-за этого разговора. Это заставило Клэр нежно улыбнуться. Было приятно знать, что хотя бы одна живая душа беспокоится за неё сейчас.

– Я это к тому, что вы так молоды, что вечным трауром можете обречь себя на безрадостное существование. Что, если взглянуть на помолвку с этим юношей иначе?

– Мишель ушёл слишком рано. Вдобавок я осталась виновата перед ним. Этот груз… Я чувствую, как он мешает мне жить. И боюсь, что я всегда буду страдать от этого.

– Русский человек из века в век живёт страданиями. Только задумайтесь: стансы, романы, музыка написаны под действием этих самых страданий. Это извечный источник, в который русская душа каждый раз окунается, зная последствия этой боли. Мы находим всё новые причины для тоски и печали, позабыв о счастии, для которого были сотворены.

– Я правильно понимаю вас, вы советуете мне забыть Мишеля? – Клэр нахмурилась и обернулась на стоящего позади Франсуа.

– Не забыть, но не винить себя в его гибели и открыть сердце любви, которая вас окружает. Как я уже говорила, Александр Алексеевич – мой супруг от второго брака.

– А что сталось с вашим первым мужем? – сдержав подступающие слёзы, спросила Клэр не ради интереса, но чтобы отвлечься.

– Александр хлопотал перед государем о моём разводе и получил одобрение.

Клэр удивилась, услышав слово «развод». Прежде ей казалось, что в этой эпохе развод был попросту невозможен.

– Но что же произошло? Ведь должны были возникнуть весомые причины для такого решения?

– Мой жених очень долго выпрашивал у моего отца позволение на брак. В конце концов у него получилось уговорить его. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я без согласия была выдана замуж. Сразу после нашей свадьбы мой супруг стал бестолково растрачивать моё приданое, залез в карточные долги и стал груб со мной. Я плакала дни напролёт и молила Бога сжалиться над моей несчастной судьбой. И вот однажды я пришла из театра в имение раньше срока и застала мужа за очередной игрой в карты вместе со своими товарищами. Не поверите, но среди них был и Александр Алексеевич. Я сказала мужу, что не подобает тратить средства семьи в бессмысленной игре, на что он в ответ принялся публично унижать меня. В промежутках он угрожал, что моя честь будет следующим, на что они станут играть.

– Какой ужас! Но что же Александр Алексеевич? – Клэр была напряжена. Всё, что рассказывала ей графиня, напоминало историю о невероятной любви. Ту, что описывают в романах, и ту, что передаётся из уст в уста через столетия.

– Тогда Александр не выдержал и заступился за меня. Я убежала в комнату, так и не услышав, о чём они говорили. Переживая из-за случившегося, Александр практически ежедневно писал мне письма, справляясь о моём благополучии. Мы общались сперва по переписке, а затем, встретившись, поняли, что влюблены без памяти. Император сделал для меня исключение, прознав о деяниях моего мужа. Вследствие чего дал согласие на развод.

– Ваша история… Она невероятна! Как бы цинично это ни прозвучало, но теперь я понимаю, что моя жизнь не столь печальна.

– Я счастлива, что моя биография натолкнула вас на светлые мысли. Что же касается этого милого юноши… Видно, что он заинтересован вами, но… какой-то он мрачный, – охарактеризовала его Тучкова, краем глаза взглянув на него из-за вазы с цветами, – впрочем, в людях я совершенно не умею разбираться. Быть может, ваша любовь вернёт его к жизни.

– После гибели Мишеля прошло так мало времени, и я не знаю, готова ли к новым чувствам.

– Главное – не действуйте вопреки своему сердцу, от этого все наши невзгоды.

К концу этого торжественного вечера у Клэр страшно ныли ноги. Сменив компанию Маргариты Тучковой на общество Франсуа, Клэр всячески старалась наслаждаться праздником. На десерт подали великолепные муссовые пирожные, по вкусу напоминающие добротную ложку мёда. Клэр не заметила, как быстро опьянела, всё сильнее отдаваясь светскому восторгу. Музыка, вечер, люди уже не казались ей такими чужими и странными. Франсуа не отходил от неё ни на шаг. Изредка его пальцы играючи дотрагивались до её рук, тогда как она делала вид, что не замечает этого.