– Merci, vous êtes très bien habillé aussi [185], – Франсуа одобрительно кивнул. Он протянул Клэр руку, и уже вместе они отправились к залу, где проводился банкет.
Клэр взволнованно прижимала к себе руку Франсуа, чтобы окружающие заметили их связь. «Мне страшно!..» – призналась она себе, но тем не менее вступила в чужую игру.
У неё была своя легенда. Всё, как и полагалось тайному агенту. Она помолвлена с Франсуа, но свадьба ещё не состоялась. Её бабка, коренная француженка, в поиске политического убежища с юным отцом Клэр бежала в Россию, и вот, спустя долгие годы, Клэр нашла в себе силы вернуться во Францию. Естественно, никаких документов, подтверждающих её французское происхождение, не сохранилось. Франсуа официально являлся подданным Франции. Познакомившись с ней, он предложил переехать в Париж, в его древнее поместье. При дворе Наполеона знали о том, что семья де Миро оказывала яростное сопротивление новой власти, ввиду чего он сам долгое время не решался вернуться на свою родину. Однако, выдавая себя за агента при дворе русского императора, он постепенно оправдал себя и искупил деяния своих родителей, заслужив прощение Бонапарта.
Звучала лёгкая, едва слышимая музыка. Хрустальный перезвон разносился по уголкам зала. Собралось немного гостей, чувствовался простор, и Клэр бесконечно радовалась этому.
– Император повелел, чтобы мазурку вы танцевали со мной, а после того, как нас представят Коленкуру, любой танец на его выбор непременно станцуете с ним. Вам разрешено находиться в моём обществе и обществе сестры императора Анны Павловны.
– И ко всему прочему я, само собой, обязана добиться расположения маркиза де Коленкура, – съязвила Клэр.
– Само собой, – одобрительно стрельнул глазами Франсуа и повёл её дальше.
Зал всё больше заполнялся французской речью. Появление Клэр сложно было не заметить. Её взгляд горел столь же ярко, как и платье. Алое, словно кровь, великолепно подчёркивающее все её достоинства. Франсуа невзначай указал ей на императора Александра, который уже был окружён французской знатью.
Зал был поделён на две части, одна из которых предназначалась для трапезы. Император официально и торжественно поприветствовал гостей из Парижа, подняв свой наполненный бокал. После нескольких танцев все были приглашены к столу.
Клэр, как и задумывалось, постепенно привлекала к себе внимание послов. Ещё за танцем с Франсуа она примечала, что посол Франции, маркиз де Лористон, пожилой, но весьма обаятельный мужчина, не сводит с неё глаз.
Как никогда прежде, Клэр была в восторге от поданных блюд. По богатству вкусов и ароматов они не могли сравниться с той пищей, что приходилось есть во дворце ежедневно. Но Клэр никак не могла позволить себе наедаться, заботясь о своём внешнем виде и запахе изо рта, который поменялся бы не в лучшую сторону.
По окончании трапезы Франсуа взял Клэр под локоток и медленно подвёл к императору и гостям из Франции.
– Ваше Императорское Величество, вы оказали нам честь, пригласив на этот приём меня и мою невесту, – сказал Франсуа на русском, как бы выказывая своё безмерное уважение к российскому монарху.
– Вот, любезный маркиз де Лористон, маркиз де Коленкур, разрешите вам представить Франсуа де Миро и его невесту Клэр, – сказал император с лёгкой улыбкой, обмениваясь с послами взглядами.
– Очень приятно, мадемуазель! – хрипя, с акцентом проговорил посол, взяв руку Клэр и оставив на ней влажный след своих губ. Клэр не показала ни капли неприязни и с той же любезностью, что и Александр, поприветствовала маркиза Лористона. В ту же минуту своё почтение засвидетельствовал и Арман де Коленкур.
При виде него Клэр смягчилась в лице, её светлые глаза заблестели, уголки губ приподнялись. Арман был великолепен во всём, несмотря на его заметный возраст. Высокий, стройный, чрезвычайно красивый и, что самое удивительное, добрейший из людей. Его голос хотелось слушать, руку – держать, а в глаза – смотреть. Этот человек по своей природе не мог считаться врагом, так как излучал поистине волшебную энергию, заранее располагающую к себе.
– Mon cher marquis, ne me refuserez-vous de danser? [186]– играючи спросила Клэр Армана де Коленкура. Маркиз поднял брови, но благородно поклонился и тут же протянул руку.
– Je serai heureux de danser avec une beauté comme vous [187].
Он взял Клэр под руку и вышел с ней в центр зала. На очереди был гавот. Танец довольно неторопливый и сдержанный, но вместе с этим не лишённый своей красоты и изящества.
Раздался звук виолончели, неспешно заиграл оркестр.
Всё вокруг зашевелилось. Шуршанье платьев и цоканье каблуков были неотъемлемой частью этой музыки. Коленкур держал Клэр за руку, в то время как вторая его рука находилась на её талии. Сейчас девушка не могла никак разглядеть ни его удивительных синих глаз, ни доброжелательного взгляда, которым, казалось, он смотрел на всех вокруг.
– Pensez-vous, mademoiselle, que votre fiancé retient sa jalousie ou n’a pas du tout? [188] – спросил между тем маркиз.
– François honorera que je danse avec vous, marquis Caulaincourt [189].
– Pourquoi cette formalité? Pour vous, mademoiselle, je suis Armand [190]. – Клэр опустила глаза в пол, словно факт его благосклонности каким-то образом её смутил. – Il est vraiment dommage qu’une fleur aussi merveilleuse ait déjà été volée [191].
– Oh, Armand, ce n’est pas moi qui a initié cet engagement [192].– жалостливо посетовала Клэр, меняя фигуры в танце.
– Engagement? N’êtes-vous pas mariée à monsieur de Miro? [193]
– On voulait se marier en rentrant à Paris [194].
– Serez-vous bientôt à Paris? Quel miracle! Dans ce cas, je me permets de vous inviter à la cour de sa majesté Napoléon Bona-parte [195].
– A la cour de l’empereur de France lui-même? Est-ce que je mérite un tel honneur, marquis? Vous ne savez absolument rien ni de moi ni de ma position [196].
– Je pense que sa majesté sera ravie. De plus, l’empereur Alexandre vous a félicité personnellement, vous et votre fiancé [197].
За время танца Коленкур ещё не раз выказывал Клэр своё восхищение. К её глубочайшей радости, маркиз оказался весьма приятным и деликатным человеком, способным поддержать непринуждённую беседу. Больше всего её смущало молчание, заполняемое музыкой между танцевальными фигурами. Из-за этого Клэр чувствовала себя крайне глупо и неловко, поэтому их лёгкое общение было для неё очень важным шагом к дружбе.
Завершая танец, маркиз подвёл Клэр к стоящему подле императора Александра Франсуа и, радостно кивнув ей, вместе с государем направился в соседнюю залу.
– Вы были великолепны! – сказал Франсуа, схватив с подноса у проходящей мимо прислуги бокал с шампанским и протянув его Клэр.
– Маркиз весьма интересный человек. Такой галантный и любезный, – ответила она, игнорируя комплимент Франсуа.
– Рад, что вы нашли общество маркиза Коленкура приятным.
Клэр оглядывалась по сторонам в поисках императора и французской делегации, глоток за глотком опустошая бокал.
– Я так волновалась… Надеюсь, что я всё сделала правильно.
– Лично я в этом не сомневаюсь. Глаза не только месье Коленкура, но и посла Лористона горели от желания, – впервые комплимент такого рода вызвал у Клэр удовлетворение.
