Алексей удивился:

– Мне казалось, это вы хотите мне что-то поведать. Или я неправильно понял послание, переданное через госпожу Лютикову?

– Вы о «талантливом маге, что справляется с работой куда лучше супруги Григория Савельевича»? – догадался Митя.

– Возможно, – кивнул Алексей. – Но знаете, вы правы. Давайте поговорим обо всем с самого начала – и тогда, возможно, придем к общему решению. Как вам такая затея?

– Вполне. С чего мне начать?

– С того, почему бывший глава департамента Зеркальной магии Крещенска помог бежать моим людям.

Митя усмехнулся:

– Все очень просто. Если вы знаете о моей бывшей должности, то должны знать и о последних событиях. Так вот: за службу департаменту и империи, за то, что я жертвовал собой, – он провел рукой по изувеченной щеке и протезу, – своими интересами, своими чувствами… я получил отставку и пенсию. Мол, ступайте и живите, как нравится. Ну или как можете.

– Однако я слышал, пенсия у вас втрое больше оклада – более чем хорошие деньги. Можете жить и не тужить, – заметил Алексей.

– Да уж, откупились, – Митя скривился. – Тут не поспоришь. Как мне целительница сказала: «Начните новую жизнь, поезжайте на море, а там, глядишь, кто-нибудь и…» – он покачал головой и мрачно посмотрел на Алексея. – Не жду я милости от власть имущих. Без них все решу и смогу. А вашим помог потому, что знал: те же правила они нарушают, поперек идут. А значит, мне с ними по дороге.

– Очень интересно. И как эмоционально, и как драматично, – Алексей театрально зааплодировал. – Вот только откуда вы, такой бравый пенсионер, узнали про моих людей вообще?

Митя сделал глоток вина, прикидывая, как быть. «Что ж, пан или пропал», – решил он.

– Шапин навел. Предложил службу инкогнито – мол, для департамента я ныне ноль без палочки, а ему сгожусь. Вот и рассказал, кто и где. А мне надобно было лишь глядеть да докладывать о действиях.

– Сам Шапин? – Алексей явно был удивлен. – И вы вот так мне об этом сообщаете? Понимаете, что он с вами сделает после этого?

– Что? Магии лишит, – Митя криво усмехнулся. – А если жизни – так и того лучше, чем помнить, на что был способен, и видеть, кем нынче стал. Никчемная оболочка… Да, право слово, что это я распыляюсь? – Он резко поставил фужер на стол. Вино выплеснулось через край, багровым пятном растекшись по скатерти. – Вам не понять, – небрежно бросил бывший маг и замолчал.

Молчал и Алексей. Отложив в сторону надкусанный пирожок, он опустил руки под стол – и по комнате разнесся странный гул, будто рой пчел одномоментно влетел сюда, перепутав подземелье с ульем.

Митя вскинулся, пытаясь понять, откуда звук, и замер. Алексей, не вставая с кресла, двигался к нему. Колеса, приделанные к хитрому механизму, крутились, приводимые в движение поршнями. Изредка из двух труб, прикрепленных к спинке, вырывались клубы пара. Управляя этим чудом техники с помощью рычага на подлокотнике, Алексей подъехал к камину, словно не приближаясь к Мите, но сокращая расстояние между ними. Затем, морщась, ухватился за край клетчатого шотландского пледа, укрывавшего его по пояс, и сбросил его. Ткань скользнула на пол, обнажая скрюченные, безвольно висящие ноги.

Поймав ошеломленный взгляд Мити, юноша криво усмехнулся, будто отражая его собственную улыбку:

– Говорите, мне не понять? Ну да, куда уж… – вздохнул он. – Вот вы – высокий, статный, на своих ногах – пеняете мне на непонимание. А между тем, я многое отдал бы, чтобы поменяться с вами местами. Верите, Дмитрий?

– Верю, – кивнул Митя. – Простите, я не знал… Я не хотел… Мне очень…

– Нет! – крикнул Алексей, подавшись вперед. – Не смейте произносить при мне это слово! Не нужна мне жалость! Поняли? Я – это только то, что я есть. И уж поверьте, даже в таком теле я ничуть не сломлен духом. Поэтому оставьте свою жалость для себя – на тот случай, когда Шапин узнает о вашем предательстве.

– Но он узнает, только если вам будет угодно, – предположил Митя. – Мне кажется, у вас иные планы?

Алексей смерил его холодным взглядом. Митя только теперь заметил, что радужки его глаз – странного, если не сказать пугающего, красного цвета.

– Если вы и впредь будете столь проницательны, пожалуй, я найду вам применение, – наконец произнес Алексей и потянулся за пледом. – А пока – подайте мой фужер и садитесь вот здесь, напротив. Думаю, нам есть о чем поговорить.

– Чем же именно занимается моя, скажем так, организация, по вашему мнению? – Алексей, вновь укрытый клетчатым пледом, с интересом рассматривал Митю сквозь хрусталь фужера, что он держал в руках, точно через лупу, так коллекционеры рассматривают новый экземпляр, особую находку в своем собрании.

– Вы настроены против магов, против их власти, – начал отвечать Митя, чувствуя себя как на экзамене, – желаете изменить уклад, нарушив установленный баланс сил.

– Вот как? – Бледнокожий посмотрел на потолок. – А скажите, вы считаете, я маг?

– Трудно определить, – признался Митя, – сами понимаете, способностей лишен, но скорее бы сделал ставку на то, что нет, иначе, уж простите за прямоту, целители вас подлатали, придумали бы не эту причудливую колесницу, а железные ноги наподобие этого протеза или еще что.

– А вы правы, без сил так сразу и не узнать, а артефакты мои люди у вас забрали, – согласился Алексей, – но знаете, я не жадный, возьмите, возвращаю, – он сунул руку в карман и протянул Мите подзорную трубу, – теперь можете проверить свою догадку.

Митя осторожно принял медную трубу, раздвинул ее и глянул на собеседника. Тот выглядел так же, как и прежде, без сияния, что присуще магам, и не исчез, как это происходит с оборотнями.

– Вы не маг, – согласился Митя, – значит, я все правильно понял, вы только используете артефакты, чтобы противостоять магам их же оружием, верно?

– Нет, – Алексей расплылся в улыбке, видя, как удивленно вытаращился на него Митя. – Нет и еще раз нет, представьте себе, что вы все неверно поняли, и я, и мои люди не против магов, наоборот, мы считаем, что маги незаслуженно обделены в нашей стране, да что скрывать, и во всем мире. Ведь если ты маг, то можешь совершать настоящие чудеса, одно перемещение сквозь зеркала чего стоит, но почему-то люди, обычные, ни к чему не способные, убогие создания, обделенные даром, считают себя выше магов, стоит получить им чин, или ранг, или, не дай боже, дворянство! – Алексей говорил все быстрее, а Митя слушал все напряженнее, тонкие пальцы так сжали ножку фужера, что послышался треск, но юноша не обратил внимания. – Эти людишки мнят себя выше, качественнее других, и потому наша империя катится в бездну, а император, которого окружают эти бездари, не может им противостоять!

Звякнуло. Фужер не выдержал, и хрусталь рассыпался. Вино выплеснулось на плед, а Алексей скривился, глядя на осколки, что вонзились в руку.

– Я сейчас позову помощь, – Митя сорвался с места и кинулся к дверям.

– Дмитрий Тихонович, стойте вы. Да стойте, черт вас дери! – крикнул Алексей.

Впрочем, и этого крика оказалось достаточно, чтобы дверь распахнулась, и в комнату ворвался Григорий. Не разбирая ситуации, он замахнулся и врезал Мите под дых.

Воздух враз покинул легкие. Скрючившись, бывший маг хлопал ртом, как снулая рыба, краем глаза видя вновь летящий кулак.

– Стойте! – закричал Алексей, и все кругом замерло, точно по волшебству.

Замерла Лютикова, уже стоящая у камина, замер и муж, так и не добив Митю, даже сам Митя замер, а потом медленно попытался втянуть воздух.

– Я вас не звал, – между тем успокоился Алексей, – кто позволил войти?

– Вы кричали, Алексей Михайлович, мы и подумали, да господи боже, у вас вон кровь! Ах, что скажет ваша маменька!

– Пошла прочь, – прошипел хозяин подземелья, – пошла прочь, тварь, еще будет она мне тут припугивать!

– Но я же не хотела, я не об этом, – растерялась Лютикова.

– Прочь!!! – срывая голос, закричал Алексей, и чету Лютиковых точно ветром сдуло.