Заметив Митин удивленный взгляд, Тема тут же пояснил:

– На всякий случай, господин маг. Вдруг захочется, а чего сто раз меня ждать, сразу же и опробуйте, анисовка, сами готовим, вкус преотменнейший.

– Ладно. Раз принес, пусть стоит. Чего уж тебя гонять, – согласился маг. – Только ты и горячего мне принеси.

– С бульона начать изволите?

– Нет. Давай сразу котлет пожарских, да к ним бобов зеленых с белым соусом, и кулебяку принеси, только чтоб свежая.

– Обижаете, Дмитрий Тихонович, у нас все с пылу с жару! Так что сделаю в лучшем виде. – Тема, щелкнув каблуками, вновь удалился. А Митя налил в рюмку настойки, выпил и с наслаждением подхватил вилкой с блюда дрожащий, точно от страха, кусок холодца, смазал его хреновиной и съел в свое удовольствие, прикрыв глаза от блаженства. А после не задумываясь повторил сию процедуру еще раз.

Когда Тема появился с основными блюдами, холодец уже исчез со стола, как и часть мясной нарезки. Расставив все перед Митей, половой ушел, а маг принялся за еду.

Тут у входа вновь послышались шаги, и Митя сперва подумал, что это Тема вернулся, но нет. Вместо паренька за ширму вошел Ползунов и, не спрашивая дозволения, уселся на стул напротив Мити.

– Хорошо сидите, господин маг, – оценил он расклад и, высунувшись из-за ширмы, крикнул так, что перекрыл гомон присутствующих. – Эй, еще рюмку неси, да шевелись, зараза!

Пробегающий мимо половой, подпрыгнув от такого ора, шустро метнулся прочь и почти тут же вернулся, молча поставив рюмку перед литератором.

Тот не задумываясь плеснул в нее анисовки, выпил махом, сунул пятерню в вазочку с квашеной капустой, ухватил ее и потянул в рот. Часть капусты упала ему на брюки, часть застряла в бороде, но Ползунов словно и не заметил этого. Сладко хрустя капустой, он наполнил рюмку.

– Ваше здоровье, господин маг, – объявил он и выпил.

– Что вы здесь делаете? – наконец обретя дар речи, поинтересовался Митя.

– Как что? Не видите разве, обедаю! – Платон Григорьевич загоготал и, взяв рукой кусок заливного говяжьего языка, откусил от него половину. – Недурно, черт побери, очень недурно, – одобрил он и вновь потянулся к бутылке.

На этот раз Митя молча отодвинул бутыль от литератора:

– Вы можете обедать, где вам заблагорассудится, не вижу причин портить аппетит мне.

– Ой, да вам будто испортишь. Как же, – фыркнул Ползунов, доедая кусок заливного. – Сами кому угодно испортите, как давеча.

– Это когда я вас едва пополам не разорвал, если верить газете, и вы оттого в нервную лихорадку впали? – полюбопытствовал Митя. – Впрочем, для больного вы на удивление хорошо выглядите.

– А я вижу, вам понравилась статья. – Литератор хлопнул ладонью по столу. – Ох и пройдоха этот Собакин. Вмиг прискакал, едва услышал, ну и сами понимаете, Дмитрий Тихонович, я не мог не поделиться впечатлениями.

– То есть, говоря по-русски, наврали с три короба, – уточнил маг.

– Приукрасил, – поправил его литератор. – Впрочем, я рад, что мы друг друга поняли и, так сказать, простили.

– Это вы сейчас о чем? – Пальцы сами собой забарабанили по столешнице.

– Как это о чем. О вашем извинении, естественно.

– Боюсь, вы вчера перебрали горячительного и вам почудилось, ибо я перед вами извиняться не намерен.

– Да что вы мне мозги пудрите, вот же письмо от вас, с приглашением отобедать именно тут. Я б в такое место сам не пошел, но, раз позвали да пошли на мировую, так я завсегда. – Платон Григорьевич полез в карман и шлепнул перед Митей помятый лист.

Маг раздраженно взял письмо и, пробежав его глазами, кинул на скатерть:

– Возможно, это чей-то злой розыгрыш, но я вам его не писал, это даже не мой почерк.

– А печать, печать тоже не ваша? – раздувая ноздри точно бык, литератор постучал кургузым пальцем по алому кругу в конце текста.

Маг еще раз взял письмо, так и эдак повертел его и, вернув литератору, добавил:

– Это какое-то недоразумение. Печать департамента, но я данный опус не писал, а посему не вижу смысла вам тут задерживаться.

– Ах вот вы как, господин маг. Вот вы какой! – зашелся в возмущении Ползунов. – Я, так сказать, спешу к вам с миром, а вы, однорукий бандит, меня взашей гоните, да еще и глумитесь надо мной!

– Прекратите этот спектакль, господин Ползунов. – Митя поднялся со стула. – Или у вас там за ширмой прячется Собакин, и вы ожидаете очередного скандала? Ну же, для чего все это устроено? Зовите его сюда, поговорим!

– Сами-то вчера экий фортель выкинули у губернатора, а я вам его простил, – рыкнул литератор, также вставая из-за стола. – Простил, ибо Бог велел прощать. Но вы, оказывается, всего лишь злопамятный калека и чести у вас ни на грош, – Платон Григорьевич скривил губы.

Маг медленно поднял протез, и вокруг него начали кружить блики, со скрежетом царапая стены.

Ползунов посерел лицом, отступил и снес злополучную ширму. Та, упав, придавила кого-то из посетителей. Раздались кирки, поднялся шум.

– Колдун взбесился, колдуны! – завизжала женщина за столиком напротив и тут же обмякла, потеряв сознание.

– Помогите, убивает, – поддерживая ее, крикнул Ползунов и, не глядя на Митю, ринулся прочь, сбивая и без того перепуганных людей.

В кухмистерской начался хаос. Люди вскакивали, падали стулья, крики и вопли слились воедино.

Не в силах выдержать эту какофонию, Митя, едва кинув оплату на стойку, последовал примеру литератора и поспешно покинул ресторацию.

Он и сам не понял, как оказался у въезда в город. Прошедший дождь прибил дорожную пыль. Лошади с телегами да подвозами медленно плелись мимо.

– Что еще за чертовщина, – рассердился маг, стараясь сообразить, зачем и, главное, как он здесь оказался. Однако ж ни одной здравой мысли в голову не приходило. С момента выхода из кухмистерской и до сего мига зияла чернота. Провал в памяти.

Тихо выругавшись, маг помчался искать ближайшую лужу, и как только нашел, отворив портал, шагнул в департамент. Едва он переступил край зеркальной рамы, как к нему кинулся Захар:

– Господин маг, слава богу! Где ж вы ходите, никто вас по зеркалу дозваться не смог. А меж тем из полиции звонили, срочно вас просят прибыть.

– Да что ж это такое! – рявкнул Митя, теряя самообладание. – Ну и зачем я им понадобился?

– Убийство у них, – пояснил денщик.

– Ладно, сейчас направлюсь в участок, – согласился маг.

– Нет, нет, не в участок надобно, а к кухмистерской, что на Черниговской.

Митя на миг замер, а затем, чертыхнувшись, шагнул к зеркалу и ушел порталом.

Появление на улице вышедшего прямиком из витрины мага привело к переполоху.

Горожане, и без того напуганные случившимся, кинулись врассыпную, не заботясь друг о друге. Вот упала старушка, и ее бы точно затоптали, но Митя, подоспев, помог бабушке подняться.

– Вы в порядке? – уточнил он.

Но та лишь покосилась на него дурным взглядом и попятилась, громко шепча: «Свят, свят, свят!» – и крестясь.

Из переулка за кухмистерской выглянул городовой и, приметив мага, махнул рукой.

– Дмитрий Тихонович, сюда извольте, – позвал его Чухов. – Тута он.

– Вы хоть оцепление выставьте, а то со всех сторон теснят, проходу нет, – высказал ему Митя, заходя в переулок.

– Выставим, само собой, выставим. Вот только подмогу дождемся, а то мы с Егором Поликарповичем первые прибыли. А тут вон оно что. Экое дело неприятное-то.

– А когда же убийство было приятным делом? – удивился маг и направился к Егору, который стоял чуть поодаль, у бочек, скрывавших из виду мертвеца, разве что нога в лаковом ботинке торчала прямо в переулок.

Подойдя ближе, Митя хотел поздороваться с другом, но едва взглянул на усопшего, как потерял дар речи.

– День добрый, Дмитрий Тихонович, если можно так выразиться. Простите, что отвлекаем, но тут уж, кажется, точно дело по вашей части, – начал сыщик, но, заметив состояние Мити, спросил: – Все ли с вами хорошо? Выглядите так, будто призрака увидели.