– Можно и так сказать, – буркнул маг, разглядывая тело. – Уже знаете, кто это?

– Еще нет, так что будет разбираться.

– Не трудитесь, я вам облегчу задачу. Перед вами столичный литератор Ползунов Платон Григорьевич, прибывший в Крещенск, дабы писать новую книгу о нашей родине, – пояснил Митя, доставая из кармашка монокль и оглядывая тело. Сомнений не было – на ранах имелись остаточные следы магии, такие могли бы образоваться от зеркальных осколков, пущенных россыпью.

– Э, вона как, – Егор почесал затылок. – Выходит, важная птица?

– Более чем! Вчера у губернатора на обеде присутствовал, а туда, сам понимаешь, абы кого не зовут, – кивнул маг, присаживаясь рядом с мертвецом и разглядывая множественные резаные раны на его лице, руках и, самую глубокую, на шее. По всему было видно, что она и стала причиной смерти. Бочки и часть кирпичной стены были забрызганы кровью. Левая рука Ползунова покоилась на груди, пальцы скрючены, видимо, он пытался зажать порез, да куда там. Отворенную кровь из сонной артерии разве удержишь?

– Вы ведь тоже там были? – размышлял тем временем Егор. – Оттого и знаете покойного. А подскажите, каким он человеком был? Может, рассказывал что о себе, давно ли он в городе, вдруг с кем конфликт имел?

Митя, сняв монокль, снизу вверх взглянул на Егора.

– Друг мой, вы сегодняшнюю газету, видно, не читали еще?

– Никак нет, не до прессы было, – согласился сыщик, – а что там?

Митя хотел ответить, но его перебил до неприязни знакомый голос:

– Там статья за моим авторством о том, как господин Демидов напал на господина Ползунова прямо посреди званого обеда в доме губернатора и, применяя к нему магию, пытался убить бедолагу, – Собакин бесцеремонно заглянул за бочки и, присвистнув, добавил: – Как я погляжу, Дмитрий Тихонович, то, что вам не удалось вчера, вы довершили сегодня? Время зря не теряли, да?

– Как вы сюда попали?! Чухов! – крикнул Егор городового. – А ну, убери прочь этого господина.

– Не имеете права. Горожане должны знать правду! – перебил его Геннадий Александрович. – Ну же, Дмитрий Тихонович, что вы скажете в свое оправдание? И только не начинайте песню, что не желали ему зла, у меня целый зал кухмистерской в свидетелях, какой вы давеча разгром устроили со скандалом! – Тут писака хватанул ртом воздух и закашлялся в кулак. – Извините, подпростыл, – сипло добавил он.

– Пошел вон, болезный! – рыкнул Митя, еле сдерживая себя в руках. – Тебе прогулки до Мельникова мало, пройдоха?

– Хорошее местечко. Отдохнул душой и телом и вам советую. – Собакин поправил кепочку и, блеснув очками, добавил, обращаясь на этот раз к городовому: – Без рук, господин, без рук! Мое почтение! – И, развернувшись, покинул переулок, насвистывая марш.

Егор, проводив журналиста взглядом, повернулся к Мите:

– Скажи, что этот прохиндей наврал мне с три короба и стоит упечь его в околоток, чтобы не чернил доброе имя?

– Я бы и рад так ответить, но увы, друг мой. Собакин, конечно, усугубляет ситуацию, сгущает краски, но в целом прав. Вчера у губернатора господин Ползунов вывел меня из себя шутками про одноруких, и, не сдержавшись, я применил к нему магию, после чего вынужден был удалиться. А нынче разослать всем присутствовавшим знакомым извинения за то, что стали свидетелями этой неприглядной сцены. – Митя полез в карман за ланцетом и коробочкой.

– Постой, – остановил его Егор, – а вот то, что он про сегодняшний день говорил, и про ссору в кухмистерской, тоже правда?

– Как есть правда. Платон Григорьевич внезапно появился, прервав мой обед, заявив, что я якобы и ему прислал письмо, да еще место встречи указал, чтобы извиниться. Само собой, я-то и не собирался этого даже. Ну а дальше слово за слово, и вот так все вылилось в потасовку. – Маг прищурился, собираясь изъять око. – Если не возражаешь, я займусь делом.

– Возражаю, – внезапно ответил сыщик, и ланцет застыл в миллиметре от глазницы, – прости, Митя, но в этой ситуации ты лицо заинтересованное, приобщенное к делу, так сказать. Посему мне нужен некто, кто не задействован в данной ситуации.

Маг нехорошо взглянул на сыщика:

– Я правильно сейчас слышал, что вы, Егор Поликарпович, меня подозреваемым назвали?

– Не назвал. Но по долгу службы не имею права нарушать устав и допускать вас к расследованию. Итак, кто не участвовал в этой истории с господином Ползуновым? Елена Александровна?

– Она вчера была вместе со мной, видела всю картину, и она же увела меня из губернаторского дома. Но послушай, с ней тоже все не так чисто. Например, она прибыла в Крещенск на неделю раньше, на одном дирижабле с Вульфами. И скрыла это от нас, и я уверен, что найдутся и другие нестыковки.

– Я понял, – Егор выставил ладонь вперед, – госпожа Лебедева тоже не подходит. Тогда будь добр, вызови Степаниду Максимовну.

– Да у нее и опыта нет, дай я хоть око достану, – начал было Митя, но Егор покачал головой.

– Простите, Дмитрий Тихонович, никак нельзя. Выйдите из переулка и обождите там снаружи. Я вас позже опрошу.

– Да почему нельзя-то! – вспылил Митя, резко вскакивая и сверля Егора пронзительным взглядом.

– Потому как вы убитому угрожали. А теперь вдруг рука дрогнет – и око повредите так, что не считать виденное им в последний миг? Прошу, не будем звать Чухова, чтобы он и вас следом за Собакиным вывел. Выйдите сами и вызовите Степаниду Максимовну.

От досады Митя так крепко сжал ланцет протезом, что блестящая сталь не выдержала и погнулась. Взглянув на испорченный инструмент, маг сунул его в карман и широким шагом покинул проулок, оставив Егора Поликарповича наедине с телом. Затем достал гербовое зеркало и, применив силу, позвал Стешку.

– Ну что еще там? – Ведьма была в белом платке, удерживающем волосы, видимо, колдовала над зельем. – Говори скорее, я занята.

– Степанида Максимовна, оставьте ваши дела и прибудьте к кухмистерской на Черниговской улице, да побыстрее.

– Елену Александровну зови, а мне некогда.

– Это приказ, – повысил голос Митя. Стешка зыркнула на него сердитым зеленым взглядом и зло сдернула с головы платок, отчего рыжие волосы рассыпались по плечам.

– Ждите, буду, – буркнула она и оборвала связь.

Не прошло и пяти минут, как ведьма, придерживая юбку, легко выпрыгнула из той же витрины, что и Митя до нее. Зеваки, среди которых болтался и журналист Собакин, недовольно загудели, будто видели Зеркальщиков впервые.

– Ну и зачем я понадобилась? – поинтересовалась Стешка, поправляя на плечах накидку с сутажным воротником.

– У господина Иконина спроси, – скривился Митя. – Да, кстати, у тебя набор для сбора улик с собой?

– С собой, – ведьма насторожилась, – а что стало с твоим?

– Вышел из строя вместе с хозяином. Все, хватит глаза людям мозолить, иди работай. – Он подтолкнул ведьму в переулок, и Чухов, как раз вышедший глянуть, не прибыла ли Зеркальщица, поприветствовал ее, подняв фуражку.

Стешка еще раз растерянно взглянула на Митю, а затем скрылась за углом. Сам же маг остался на улице, подпирать стену дома, в котором располагалась кухмистерская, и, возможно, давать лишний повод для пересудов и разговоров среди простых людей и беспокойных писак.

Пока Митя ждал, когда ведьма осмотрит тело да соберет улики, он в задумчивости осматривал окрестности. Если убийца бежал из проулка в эту сторону, то его отражение наверняка можно отыскать в одной из магазинных витрин, выходящих на улицу. Другое дело, если он ушел дворами да подворотнями, что скорее всего, вот тогда попробуй найди его.

Пока маг размышлял, подъехало еще два паровика с городовыми. Выпрыгнув из машин, они деловито принялись оцеплять территорию, разгонять зевак и наводить порядки.

Дверь рядом скрипнула, и на улицу выглянул Тема. Приметив Митю, паренек бочком двинулся к нему и, встав рядышком, прошептал:

– Господин маг, вы ж больно много добра нам сделали, я все помню, и братца моего Иваську спасли. Так что вы только подскажите, что мне отвечать, я так и совру.