– Что ж, посмотрим, посмеет ли она сказать то же самое мне, – поднялся Тайрен. – В любом случае, Тальо, прекрасная работа.

– Всё сделал дознаватель Шэн Мий, – скромно опустила я глаза. – Я лишь во всём следовала его советам.

– Что ж, он тоже будет награждён.

Развязка этой драмы наступила тем же вечером. О её последнем акте я узнала от Усин.

– Я слышала, что она пыталась оговорить старшую сестру. – Девушка не скрывала злорадства, и я вспомнила, что Рои она и прежде недолюбливала. – Говорят, его высочество пришёл в ярость и так кричал, что стены тряслись!.. А вот нечего было пытаться свалить свои грехи на других!

– И что же с ней сделали?

– А… Кажется, выпороли, вырезали язык и отправили в Боковой дворец на веки вечные. Что с тобой, старшая сестра? Тебе плохо?..

Гроза разыгралась в сумерках. Небесные драконы воевали между собой, деля территорию и пытаясь прогнать чужаков, подобно котам, охраняющим свой участок. Я невольно усмехнулась, попытавшись представить, как отреагируют местные на такое сравнение. Для них дракон был животным священным, воплощением величия, и их схватки в облаках люди обычно представляли себе как нечто эпичное.

Со дня окончания расследования прошло чуть меньше недели. Гарем притих, настороженно поглядывая на меня и, кажется, ожидая каких-то сюрпризов. Но у меня вовсе не было желания снова вспоминать эту историю или сводить с кем-либо счёты. Если честно, меня до сих пор передёргивало, когда я вспоминала, чем всё кончилось. Дикое средневековье, и ведь никто не поймёт, если я поделюсь своими переживаниями. Даже если согласятся, что На Рои не так уж и виновата, а просто подчинилась воле госпожи, которой не могла не подчиниться… Что ж, не повезло. «Удача делает ваном, неудача – разбойником» – есть тут такая поговорка, а с разбойником и обращение соответствующее. А слуга отвечает за действия своего господина, это уж без вопросов. И как бы ни любил меня Тайрен (а я всё больше подозревала, что это всё-таки любовь), как бы ни интересовался жизнью и обычаями моей родины, но если я начну ему рассказывать о неприкосновенности личности и правах человека, он, в лучшем случае, очень удивится.

Да и, в конце концов, На Рои не такая уж и невинная жертва, она ведь действительно соучастница. В любом случае, если выбирать между ней и мной… Что поделаешь, я не святая. И не претендовала никогда.

В небе очередной раз громыхнуло, и за мгновение до этого ветвистая молния встала прямо над стеной, отгораживающей Восточный дворец от остальной территории дворца Внутреннего. Мне повезло смотреть в нужную сторону, так что я чётко разглядела белую трещину в небе с несколькими тонкими ответвлениями, похожую на русло реки с притоками. Струи дождя пытались сбить наземь все цветы у нашего павильона. Дождевая свежесть после дневной жары была приятна, но сырость и летящие брызги мне быстро надоели. Я отодвинула створку и вошла в тёмную комнату. Остальные наложницы сидели кто у себя, кто в гостиной с другой стороны павильона. Света, падавшего снаружи, едва-едва хватало, чтобы не натыкаться на мебель. Впрочем, мебели тут, как и везде, было немного.

Я дошла примерно до середины комнаты, когда распахнутая мной створка со стуком захлопнулась у меня за спиной. Стало совсем темно. Я вздрогнула и оглянулась:

– Кто тут?

Мне не ответили, но в комнате определённо кто-то был. Какое-то движение в темноте, совсем рядом. Я настороженно замерла, но нападение последовало совсем не оттуда, куда я смотрела. Движение воздуха у лица – и шею сжала длинная полоса ткани, видимо, шарф, который все служанки, да и многие наложницы носили на изящно отставленных локотках. Почему-то закричать мне и в голову не пришло. Не потому, что меня душили – всё же сил нападающей не хватало, чтобы полностью перекрыть мне воздух. Но я вцепилась в ткань обеими руками, пытаясь оторвать её от своей шеи и вывернуться из хватки. Силы были примерно равны, но нападающая оказалась не одна.

– Держи её! – сдавленно прошипели над ухом.

И чьи-то руки схватили меня за запястья. Я задёргалась, попыталась сначала пнуть ту, что висела у меня за спиной, шумно дыша мне в затылок, потом ударить её головой, но без особого успеха. Мы топтались посреди комнаты в полной темноте с шипением и пыхтением.

– Нож!

Испугаться я не успела. Ещё одно движение, которое я скорее почувствовала, чем увидела, и щёку обожгло болью. Вот тут я вскрикнула, и что-то металлическое со стуком упало на пол, держащие меня руки разжались, а по щеке и шее потекло горячее и липкое. Топот ног, шорох распахнувшейся боковой створки – и я поняла, что осталась одна. Правда, ненадолго. Открылась ещё одна дверь, на этот раз в коридор, и комната осветилась тусклым дрожащим огоньком свечи.

– Что случилось? – в дверях стояла Кадж, за ней – её служанка Тин с подсвечником в руках. – Сестра Тальо?

Воротник моего верхнего халата и так и оставшийся болтаться на шее шарф уже совсем промокли. Я отняла руку от щеки. Пальцы и ладонь были в крови.

– …Всё будет в порядке, ваше высочество. – Лекарь, осмотревший порез и смазавший его какой-то мазью, повернулся к нервно ходившему по комнате принцу. – Госпоже повезло, рана неглубока. Заживёт, и шрама не останется.

– Вы уверены? – Тайрен резко остановился и стремительно подошёл к нам.

– Абсолютно, ваше высочество. Разрез поверхностный и гладкий. Всё же нож держала не мужская рука. Тот, кто это сделал, не сумел нанести такую рану, какую, видимо, собирался.

– Ну хорошо. Можете идти.

Лекарь собрал свои принадлежности и с поклоном удалился. Мы с Тайреном помолчали, он несколько раз сжал кулаки с такой силой, что белели пальцы. Потом посмотрел на меня.

– Я выясню, кто это сделал, – сказал он. – Не беспокойся, никто больше тебя и пальцем не тронет. И я не стал бы тебя отсылать, даже если остался бы след, тут они просчитались!

– Я тронута вашими словами, ваше высочество. – Я невольно коснулась кончиком пальца уже начавшего подсыхать пореза.

Щёку жгло, но терпимо.

– Ваше высочество, – служанки принцессы распахнули дверь перед своей госпожой, и Мекси-Цу шагнула в комнату. – Как вы и приказывали, все собрались здесь.

– Отлично, – бросил Тайрен. – Пошли.

В соседнем зале действительно собрались все обитательницы Хризантемового павильона – и госпожи, и служанки. Кроме них вдоль стен выстроились, наверное, все евнухи Восточного дворца, их было десятка четыре, не меньше. При виде принца наложницы присели, служанки опустились на колени и поклонились до земли. Кольхог стояла впереди, опустив глаза с видом невинной скромницы. Тайрен обвёл всех взглядом, после чего протянул назад руку, взял меня за локоть и притянул к себе. Среди наложниц пробежал шепоток, быстро, впрочем, смолкший. Все выжидательно смотрели на нас, кроме служанок, уставившихся в пол.

– Только что кто-то из вас совершил нападение на вашу сестру, – стальным голосом произнёс Тайрен. – Я хочу знать, кто это был.

Ответом было молчание.

– Я спрашиваю – Кто. Это. Был!

– Ваше высочество, – Кольхог присела ниже обычного, – разве кто-нибудь осмелился бы?..

– Хочешь сказать, что это, – Тайрен ткнул пальцем в мой порез, – мне привиделось? – Он ещё раз обвёл глазами всех собравшихся.

В зале стало так тихо, что пролети мушка – её услышали бы все в любом конце помещения.

– Отлично, – очень спокойно сказал Тайрен. – Раз никто не признаётся, допрашивать будут всех. Всех вас будут пороть, пока виновные не признаются.

В ответ ахнули сразу несколько голосов. Я обернулась к принцу. А ведь Тайрен действительно может напугать. Ноздри его раздулись, глаза сощурились, словно высматривая цель, – он напоминал одновременно и вставшую на след гончую, и бульдога, который вцепился в чью-то шею и теперь не разожмёт челюсти, пока не добьётся своего.